Увидев приближающуюся к дому процессию, Родион Викторович вышел на улицу. Он не впустил Костю с тачкой за калитку, словно даже прикосновение колес к садовой дорожке могло осквернить двор, а подхватил Никандру с тележки и, не удостоив Костю с Мишкой взгляда, на руках понес дочь в дом.

– Я хотел объяснить...
– начал было Костя, но Родион Викторович, едва сдерживая гнев, перебил его:

– Нам с вами говорить не о чем. Мы, кажется, к вам неплохо отнеслись, Константин, а вы...

– Каждый день его тут поили, кормили. Я слова не сказала, - угодливо заквохтала домработница Полина, семеня следом, словно жирная курица.

– Папа, Костя не виноват, - вступилась Никандра.

Самый счастливый день в ее жизни кончился. Лесная прогулка канула в Лету. Казалось, она была очень давно, в другой жизни. Карточный домик счастья рухнул, оставив на руинах злые, каменные лица, упреки и холод.

Костю больно резанули слова "кормили, поили". Знал бы он - в жизни не прикоснулся бы к их дорогим конфетам и заграничным печеньям. Как будто он за этим ходил! Он направился вслед за отцом Ники, чтобы объясниться, но Полина преградила дорогу и неторопливым, основательным жестом закрыла дверь у него перед носом. Костя рванул на себя вычурную медную ручку, но дверь уже защелкнули на замок. Кипя от ярости, Костя повернулся и пошел прочь. Дождался! Мало того, что его выставили из дома, так еще и при Мишке. Подойдя к тачке, Костя с силой пнул ее ногой по колесу, словно она в чем-то провинилась.

– Да ладно тебе психовать. И чего тебя дернуло Нику на тачке в лес тащить? Ты что, в нее влюбился?
– проворчал Мишка, беря тележку за ручки.

Колеса протяжно зашуршали по гравию в тон резкому хрусту шагов. Костя зыркнул на друга и сердито огрызнулся:

– Дурак ты, Миха. По-твоему, раз девчонка, то обязательно любовь?

– Нет, ну интересно, конечно. Дочка такого человека. Дом, как музей, и все такое, - неопределенно сказал Мишка.

– И ты туда же! Думаешь, я за этим туда ходил? Кормили, поили, - передразнил он Полину.
– За этим, да?

– Да ничего я не думаю. Может, если бы по мне дочка знаменитого художника сохла, я бы там вообще дневал и ночевал.

Костя остановился и, повернувшись к Мишке, медленно постучал костяшками себе по лбу.

– Ты, по-моему, на этих делах уже свихнулся. То Аньку мне сватал, теперь... Ника мне просто друг, сечешь? Нет между нами ничего и быть не может, - отрезал он.

– Ладно, нет так нет, - лениво согласился Мишка.

Иногда Костик был для него загадкой. Неужели он и правда не видит, что Ника в него влюбилась по уши? А может, девчонки по нему с ума сходят оттого, что он на них внимания не обращает? Мало Ники и Аньки, теперь еще и Верка хвост распустила. Мишка представил аппетитную Верку в туго обтягивающих джинсах, кофточке, едва прикрывающей пышную грудь, и с завистью подумал, что из всей троицы он бы знал, кого выбрать, нет базара.

Атмосфера в доме Ивановых была так накалена, что, казалось, вот-вот пройдет разряд. Усадив дочь в инвалидное кресло, Родион Викторович размашисто ходил по гостиной.

– Это же черт знает что такое! В лес! На тачке! И главное, тайком! А если бы что случилось? Ты не хочешь объяснить своей выходки?

Ника, насупившись, молча уставилась на сцепленные пальцы. Что может с ней случиться хуже того, что есть? И где найти слова, чтобы рассказать про тайную вражду с Полиной, про ее вечное стремление сделать больно? Разве он поймет и поверит? Полина всегда найдет способ подольститься.

– Я тебя еще раз спрашиваю, почему ты ничего не сказала Полине?

– Она выкинула мою собаку, - не поднимая глаз, проговорила Ника.

– Какую еще собаку?

– Колобка. Мне его Костя подарил.

Полина подобострастно поспешила вставить свое слово:

– Да разве я выкидывала? Что правда, то правда. Притащил этот парень сюда грязную дворнягу, всю блохастую. Ну как же можно ее в доме держать? Может, она еще и заразная! Вот я и не пустила пса дальше веранды, пока вы не приедете и не рассудите, как быть. А если он убежал, так ведь он уличный, к месту не приучен.

– Она все врет! Он не убежал. Она сама увезла его подальше, чтобы он не нашел назад дорогу. Она всем старается насолить!
– не сдержалась девочка.

– Ника, что за тон! Не груби! Я тебя просто не узнаю!
– оборвал ее отец.

Чувствуя поддержку, Полина обиженно поджала губы и с показным смирением опустила голову.

– А зачем она выбросила его? Он ведь погибнет!

– Знаешь, какая-то дворняга - это не причина, чтобы устраивать переполох, измываться над женщиной, которая за тобой ухаживает, и заставлять меня, срывая все планы, нестись сюда!

Порой Родиону Викторовичу казалось, что жена права: девочка слишком избалована и с возрастом становится все более несносной. Но, с другой стороны, его преследовало глупое, необъяснимое чувство вины перед дочерью за то, что она калека и что он уделяет ей не слишком много времени. Но кто из родителей уделяет больше? Он работает с утра до ночи, чтобы обеспечить ей нормальную жизнь.

– Это не какая-то дворняга. Он мой. У меня больше никого нет!
– вырвалось у Ники.

Отец по-своему истолковал слова дочери.