У Юлии в глазах заблестели слезы.

– Скажи ей, что здесь есть рыбак, который отвезет ее на Кефалонию, – продолжал Хассель. Он уже заплатил этому рыбаку из Фрикеса, которого больше интересовали деньги Хасселя, чем то, что могла натворить какая-то неизвестная деревенская девчонка.

Шмидт перевел, и Юлия кивнула, что поняла.

– Пусть пообещает, что уедет туда, – сказал Хассель.

Юлия снова кивнула.

Больше ему нечего было сказать. Он обнял Юлию в последний раз и шагнул в шлюпку, которая тут же отчалила. Хассель стоял на носу, глядя, как уменьшается хрупкая фигурка девушки, покинутой и беззащитной. От чувства, что они никогда больше не встретятся, ему было невыносимо больно, словно в сердце воткнули кинжал. Он изо всех сил молился, чтобы Юлия обязательно выжила, как бы ни сложилась его дальнейшая судьба.

Через несколько минут шлюпка подошла к борту «Антуанетты», но не успел Хассель подняться на корабль, как откуда-то со скал над портом донесся орудийный залп. Он увидел вспышку и рев пламени, тугая волна горячего воздуха сбила его с ног и швырнула на палубу. По ним стреляли.

Подбитая «Антуанетта» проковыляла в темный удаленный залив на юге Итаки. Стояла безлунная ночь, ветер вздымал белые гребни волн. В открытом море корабль болтало, и он сильно накренился, зачерпнув воды. Пожар удалось потушить, но повреждения были серьезными. Почти три четверти команды и солдат на борту убило во время обстрела. Из тех, кто остался в живых, многие были тяжело ранены. Один снаряд пробил верхнюю палубу и неразорвавшимся застрял в массе скрученного металла возле машинного отделения.

Как только «Антуанетта» оказалась в относительно безопасном заливе, Берген приказал Шмидту и другим солдатам спуститься в трюм. Среди картин и церковной утвари, вывезенной по приказу Бергена из монастыря Кафарон, стояло несколько заколоченных гвоздями деревянных ящиков.

– Вынесите их на палубу! – приказал Берген. – И поосторожнее!

Он лично наблюдал за подъемом ящиков, а когда молодой солдат не удержал и уронил один из них, Берген пришел в ярость:

– Идиот! Я же сказал – осторожнее!

Крышка отскочила, и часть содержимого ящика вывалилась на палубу. Под пристальным наблюдением Бергена Шмидт помог уложить все обратно, осторожно прикрывая изделия соломой. Он не знал, откуда взялось содержимое этих ящиков – маленькие глиняные кувшинчики и вазочки, украшенные крошечными детальными узорами. Когда крышку снова прибили на место, Берген повернулся к солдату, уронившему ящик.

– Если ты еще раз проявишь подобную неосторожность, я пристрелю тебя. И это касается любого! – рявкнул он и обвел солдат холодным фанатичным взглядом. – А теперь шевелитесь!

Пока ящики поднимали наверх, Берген приказал Шмидту и еще одному солдату оставаться внизу. Они видели, как Берген осмотрел статую Девы Марии, вывезенную из монастыря. Его рот скривился в презрительной усмешке.

– Оставьте эту никчемную дрянь! – буркнул он и подошел к другой, меньших размеров, статуе почти обнаженной женщины.

Штандартенфюрер приказал принести одеяла и завернуть статую, сверху ее обернули еще и брезентом. Обвязывая ее веревками, Шмидт заметил вырезанную на пьедестале надпись, – он узнал стихи, которые видел на листке в руке Бергена, когда они ехали в грузовике.

Когда все было готово, Берген приказал оставить статую и привести обоих пленников. Ящики спустили в шлюпку, туда же отправили и пленников, а Шмидт и второй солдат получили приказ охранять их. Затем Берген повернулся к Хасселю.

– Ждите здесь моего возвращения! – распорядился он. – Пусть ваши солдаты, пока меня не будет, займутся ремонтом судна, насколько это возможно!

Хассель возразил, что судно может в любой момент затонуть, и, если есть хоть небольшой шанс спастись, они должны немедленно покинуть корабль. Берген с холодной яростью воззрился на него:

– Должен ли я напомнить вам, капитан, что ответственность за то, что нас обстреляли, полностью лежит на вас? Остров находился в вашем ведении. Если бы вы обращались с партизанами как положено, а не вели себя так, будто вас и ваших людей послали сюда наслаждаться отпуском, мы не оказались бы в таком плачевном положении! Если бы в данный момент вы не были нужны мне, я попросту расстрелял бы вас. Только попробуйте еще раз оспорить мой приказ, и я расстреляю вас лично! – Словно подчеркивая свою угрозу, Берген вынул из кобуры пистолет. – Я ясно высказался?

– Так точно, штандартенфюрер!

Пленников заставили грести к острову, и, когда лодка подошла к берегу, они и оба солдата принялись выгружать ящики. Берген с пистолетом в руке наблюдал за разгрузкой. Он приказал им подниматься к лощине по козьей тропе. В темноте на крутой тропинке иногда кто-нибудь спотыкался, и тогда Берген взбешенно угрожал ему пистолетом. После нескольких остановок они вышли на ровное место и немного углубились в лес. Берген остановился, велев опустить ящики на землю. Шмидту и второму солдату он приказал возвращаться на берег и дожидаться его там.