Я оглядывал людей, надеясь увидеть Алекс. Ирэн говорила, что она тоже на острове: несколько дней назад ее видели с Димитри. Когда я наконец заметил ее, они были вместе – разговаривали, держась за руки. Увидев их вместе, я почувствовал внутри ужасающую пустоту. Алекс выглядела великолепно: ее кожа медового цвета, казалось, светилась. Алекс счастливо улыбалась, но потом на мгновение отвлеклась, и ее взгляд беспокойно пробежал по толпе. Заметив меня, она замедлила шаг, затем повернулась к Димитри и что-то сказала ему. Его улыбка погасла, едва он посмотрел в мою сторону. А она уже шла ко мне, и я встал, чтобы поприветствовать ее.

Я успел позабыть ее удивительные глаза и на секунду растерялся, не зная, что сказать.

– Мой отец не дожил до этого дня! – наконец произнес я, жестом обводя толпу.

Алекс улыбнулась:

– Будешь участвовать в шествии?

Крестный ход во главе с Панагией направлялся в Кафарон. Погода была довольно жаркой для осени, поэтому путь предстоял не из легких, но я еще раньше решил, что совершу это паломничество.

– Хотелось бы. А ты?

Алекс кивнула:

– Если хочешь, можем пойти вместе.

Я посмотрел на Димитри, разговаривавшего со своими знакомыми. Конечно, я многому научился, но Рим не сразу строился.

Алекс проследила за моим взглядом:

– Я имела в виду, только мы с тобой.

Я удивился:

– Я думал…

Она покачала головой:

– Знаешь, Димитри сказал мне…

– Что?

– …он не собирается связывать свое будущее со мной – беспокоится о своем бизнесе.

– И поэтому вы не можете быть вместе?

– Да. – Алекс снова покачала головой. Больше она ничего не сказала, но сердце у меня забилось сильнее.

– Я с удовольствием пойду с тобой в совместный поход. – Я протянул ей руку, но она заколебалась.

– Есть еще одно, о чем ты должен знать. В ту ночь, когда я осталась у Димитри…

– Это не имеет значения!

Она опять замотала головой:

– Нет, имеет. Хочу, чтобы ты знал. Я пошла к Димитри, чтобы рассказать ему о тебе. И еще потому, что, наверное, не была уверена в своих чувствах. Когда он сказал мне, что совершил ошибку, я растерялась. Не знаю, что со мной произошло… но я спала с ним. – Она испытующе посмотрела на меня. – Понимаешь?

– Да, – сказал я. – Надеюсь, что да.

Дорога до монастыря Кафарон была долгой и утомительной. Поначалу, пока процессия выходила из города, направляясь по извилистой дороге вдоль берега, люди разговаривали и смеялись, дети бегали вокруг и играли. Когда мы проходили пляж в заливе Молоса, многие, у кого были с собой полотенца и купальные костюмы, останавливались передохнуть и искупаться. Затем мы продолжили путь, но кто-то из пожилых людей и маленьких детей дальше не пошел. Остальные вели себя спокойнее, экономя силы для горы, хотя хорошее, сердечное настроение не покидало людей.

Время от времени к нам подходили люди и говорили несколько слов Ирэн, улыбаясь и кивая Алекс и мне. Отдыхавшие у дороги женщина с мужем и двумя детьми поднялись, когда мы проходили мимо, и присоединились к нам.

– Kalimera, – сказал мужчина, и женщина тоже негромко произнесла какое-то приветствие. Они немного поговорили с Ирэн, вежливо задавая ей вопросы. Когда они опять отстали, то пожелали нам доброго пути.

Наконец мы дошли до монастыря. Панагия заняла свое законное место, и началась служба. По окончании ее мы подошли к Феонасу, ожидавшему нас с автомобилем, чтобы отвезти обратно в город. Когда мы приблизились, он, с непроницаемым, как всегда, выражением лица, снял солнцезащитные очки.

– Kalimera, Алекс, – сказал он, сдержанно кивнув мне.

Мы не поехали прямо в Вафи, а сделали крюк к участку, где возле Платритиаса проводились раскопки. Проезжая мимо залива Полис, я почти ожидал увидеть яхту Курта. Разумеется, ее там не было. Курт вернулся в Германию, но собирался приехать на открытие музея, который начали строить на Итаке. В нем предполагалось разместить предметы искусства, которые уже начали находить на месте храма Афродиты.

Фундамент музея был заложен, строительная площадка обнесена забором от посторонних глаз и от вторжения любопытных на территорию раскопок. Мне сказали, что обязательно установят мемориальную доску, подтверждающую участие отца в обнаружении храма. Останки капитана Хасселя и партизана Меткаса перезахоронили на кладбище на ближайшей горе.

Ирэн и Феонас остались возле автомобиля, а мы с Алекс рука об руку пошли прогуляться. Пыль с тропинки клубилась под ногами. Солнце все еще припекало, но в тени оливковых деревьев было приятно. К западу и востоку от храма только море поблескивало серебристой синевой. Запах дикой мяты наполнял воздух. Я сказал, что ездил в музей в Аргостоли посмотреть на статую Афродиты, которая временно выставлялась там.

– Жаль, что отец не увидел ее.

– Он знал, где она. А это тоже не мало!

Я размышлял о том, как это несправедливо: половину жизни отец искал храм, и как раз когда вплотную подошел к открытию, которое потрясло бы археологический мир, у него отняли это мгновение славы.