Мик, грустно покачивая головой, деловито отмерял муку в небольшие коричневые бумажные мешочки, загибая их края шишковатыми пальцами.

– По иронии судьбы я, подыхающий с голоду ирландский парень, сделал неплохой бизнес на продаже продуктов еще более голодным ирландцам.

На его помутневшие глаза навернулись слезы.

– Иногда, Дэниел, я спрашиваю себя, придет ли когда-нибудь этому конец? Когда я каждый день видел за окном лавки твое голодное лицо, это напоминало мне самого себя, – печально проговорил он.

Плотно натянув на голову плоскую шляпу, Мик схватил свою палку и заковылял к двери.

– Я вернусь в два часа, – бросил он, отправляясь в кабачок Хегэрти на углу Норс-стрит, где ежедневно встречался со своими закадычными друзьями за парой кружек, без конца вспоминая былые времена.

Дэниел взялся за тряпку и стал медленно протирать выщербленный сосновый прилавок. Добавив в бочонки сахар, чай и картофель, он уложил горкой куски карболового мыла, наполнявшие лавку резким запахом, пересчитал свечи и собрал рассыпавшиеся растопочные щепки.

Дэниел неотрывно думал о том, как было бы хорошо, если бы он делал все это для самого себя.

– Мы ничего не покупаем у коммивояжеров, – холодно встретил он вошедшего в лавку человека с ранцем на спине, уже снимавшего его на ходу, устало направляясь к конторке.

– Мне нужен стакан воды, – возразил тот. Вытащив красный носовой платок, он вытер им вспотевший лоб. – Я шел всю ночь и умираю от усталости. Проторговался до последнего пенни, и теперь мне нечем заплатить даже за еду.

Дэн подал ему стакан воды.

– И что же то за торговля, которая поставила тебя на край ранней могилы?

Незнакомец нагнулся и раскрыл свой ранец. Он извлек оттуда железные карманные часы и положил их на конторку.

– Я купил их двести штук, – мрачно проговорил он, – из конфискованных таможней. Их продавали по дешевке, и я подумал, что мне представился счастливый случай. Заплатил за каждые по пятьдесят центов, сто долларов за все. Я надеялся, что наверняка продам их по паре долларов в магазины, но просчитался. Никто не хочет их покупать. На это ушли все мои деньги, да и брата моей жены тоже; теперь я даже не могу вернуться домой, ведь он убьет меня за то, что я потерял все деньги.

Он с надеждой посмотрел на Дэниела:

– Не заинтересуетесь ли вы?

Дэн задумчиво взглянул на пришельца. Цифры с манящим знаком доллара пронеслись в его голове, словно звякнул кассовый аппарат, и он быстро ответил:

– Я куплю не одни часы. Возьму у тебя все за пятьдесят баксов.

– Пятьдесят баксов?

Незнакомец с негодованием взглянул на Дэна.

– Разве я не сказал вам только что, что заплатил за них сто?

Дэн, равнодушно пожав плечами, отвернулся и принялся стирать пыль с полок.

– Хотите – берите эти деньги, не хотите – дело ваше, – заметил он. – Так вы, по крайней мере, смогли бы обсудить ваши убытки с женой, вместо того чтобы подыхать с голоду здесь, на улицах Норт-Энда.

Неудачливый коммивояжер протянул Дэну руку.

– Пусть будет так, я согласен, – проговорил он, Дэн поколебался:

– Тебе придется подождать денег до вечера, но чтобы скрепить сделку, вот тебе четыре доллара в счет причитающегося.

В ожидании возвращения Мика Корригена Дэн раздумывал над своим планом. Как и у любого другого в Норт-Энде, у него не было пятидесяти долларов, но он подумал, что знает, где их взять. Когда строго в два часа вернулся Корриген, Дэн сказал ему, что у него срочное дело и что ему нужен час свободного времени. Сбросив белый передник продавца, он натянул куртку и слегка смочил свои рыжие кудри. Потом перекинул через плечо ранец и быстро зашагал по Приис-стрит.

Ирония судьбы была в том, что человек, к которому он направлялся, тоже был бакалейщиком. Мэтью Кини был ирландским «боссом» Норт-Энда и играл определенную роль в местной политической жизни. Он открыл свою бакалейную лавку лет двадцать пять назад и превратил ее в самый большой магазин в этом районе.

Дэн постучал в его дверь, и ему тут же предложили войти. Кини разговаривал с двумя мужчинами. Дэн опустил свой тяжелый ранец на пол и стоял, скрестив руки в терпеливом ожидании конца их разговора. Кини пожал руки своим собеседникам и повернулся к Дэниелу.

– Чем я могу быть тебе полезен, мальчик? – мягко спросил он.

Дэн вытащил из ранца карманные часы и принялся торопливо рассказывать, как ему повезло дешево приобрести их целую партию.

– Это просто здорово, – с восторгом закончил он. – Всего за пятьдесят долларов. А тот заплатил за них сотню.

Кини молча сидел за своим большим письменным столом, глядя на Дэна поверх своих сложенных «домиком» пальцев.

– Сделка только тогда является сделкой, когда ты можешь ее оплатить, – заметил он.