Шрифт:
Пилот истребителя связался с землей.
– Из пассажирского что-то сбросили! – сказал он, сообщив координаты района. – Парашют! Они сбросили парашютиста!
– Это еще кто? – проговорил Каледин. – Свяжитесь с самолетом, узнайте, что у них там, – велел он диспетчеру.
– Паршивый, трусливый шакал! – взбесился Зураб. Он поставил управление на автопилот и побежал по самолету. Добежав до аварийного люка, он зарычал еще громче. Пнув пустой рюкзак, афганец побежал обратно, но, увидев Марину, задержался, позеленел от ненависти, но ничего не предпринял, а только просверлил ее черными глазищами.
– У нас будет новый курс! – сказал он штурману, запрыгнув в кресло. – Если хочешь жить – выбирай: Турция, Египет или Саудовская Аравия?!
– Нам придется дозаправиться, – возразил штурман.
– Паршивый шакал! Полетим на том, что есть!!! – закричал Зураб. – Я сказал выбирай!
– Высылайте вертолет с тревожной группой! – энергично говорил кому-то по телефону Каледин.
– …Никуда им теперь не деться! Мы тоже вылетаем к вам!
Вольский падал в бездну. Гул самолетных турбин утих, только сигнальные огни маячили, теряя линию горизонта и быстро удаляясь. Хлопнул парашют. Стало необычно тихо. Внизу непроглядная темень, наверху светлая голубая полоска. Вольский включил навигатор и сверился с картой. Корректируя полет, он потянул стропы. Парашютиста относило на запад. Он включил миниатюрную рацию и подал сигнал:
– Кукушка, я Коршун! Еду в гости!
– Понял тебя, Коршун! – отозвался динамик голосом одного из двух отправленных в «командировку» парней. – Давно ждем! С прибытием!
Военный вертолет с тревожной группой взлетел через пятнадцать минут и вскоре входил в район поиска. Четверо солдат с автоматами молчаливо вглядывались в темноту иллюминаторов.
– Вижу парашютиста! – сообщил пилот. – Скоро возьмем его тепленьким!
Вольский услышал тарахтение вертолета и оглянулся на огни вдалеке.
– Я так и думал! – зло усмехнулся Вольский. – Лети, лети, голубчик!
Сильный палец вдавил кнопку до хруста и, сократив запрос до минимума слов, подал сигнал:
– Кукушка, лови голубка!
Все происходившее было всего лишь еще одним пунктом хорошо продуманного плана.
– Понял! – подтвердил «командированный». – Уже ловлю!
Вертолет приближался, входя в квадрат. Лопасти рубили холодный воздух.
– Пристегнуть магазины! Приготовиться к высадке! – приказал капитан. Солдаты поправили штык-ножи на поясе, щелкнули кривыми рожками с патронами. – Вон он, парашютист! Сейчас сядет!
Вертолет заходил на круг, а «командированный» приподнял прицел, развернул ПЗРК и навел на цель. Громкий хлопок, и яркая вспышка осветила небольшую поляну, спрятанную в лесу. Самонаводящаяся ракета автоматически схватила цель и, прочно удерживая ее на крючке системы наведения, полетела к ней.
– Что это там?! – капитан ткнул в стекло пальцем.
– Ракета! – крикнул пилот и рванул штурвал, пытаясь увернуться. – В нас выпустили ракету!!! – прокричал он в рацию. Только скорости ракеты и цели сильно отличались. Не в пользу последней. – Черт! А мы без ловушек!!! Кто ж знал, что и тут!…
Слово порвалось и застряло в горле. В вечернем небе ярко полыхнуло. Страшный треск раскатом огласил окрестности. Вертолет вспыхнул, как фанерная мишень и, разваливаясь на куски, рухнул вниз. Отметка исчезла с экранов радаров.
Парашютист заканчивал полет. Затрещали ветки деревьев. Зацепившись за сучья, Вольский повис на стропах.
– Эй, Кукушка! – крикнул он громко и свистнул, перебивая шум леса.
– Я здесь! – раздался ответный возглас. – Иду!
Вольский перерезал стропы и окончательно приземлился. Послышались приближающиеся шаги, шуршание, треск сучьев. Из-за деревьев вышел «командированный». Крепко сжались руки.
– Все готово? – спросил Вольский.
– Тачка у дороги ждет! Отход по плану. К утру доберемся до моря. Там сейчас тихо. На турецком берегу нас уже ждут.
На притихший лес опускался молочный туман.
Небесными тракторами тарахтели вертолеты. Ревели крытые грузовики, подвозившие солдат. В районе высадки Вольского началась крупномасштабная операция военных и прочесывание леса. Солдаты шли цепью, словно белые офицеры в атаку…
Только ночь была сильнее их.
Эпилог
На равнину опустилась ночь. В черном небе над югом России тревожно мерцали холодные звезды и огни пассажирского самолета. Захваченный единственным террористом лайнер шел к границе. Зураб спешно вспоминал подзабытые летные навыки и знания, управляя машиной с подсказками штурмана и диспетчера. Нападать на террориста уже не было в мыслях ни у пассажиров, ни у экипажа. Все понимали, что афганец – их последняя надежда на мягкую встречу с землей, на посадку. Поэтому у экипажа и пассажиров чартера к Зурабу постепенно просыпалась некоторая симпатия – модифицированный стокгольмский синдром. Ведь Зураб пассажиров не бил, не мучил, а искренне пытался спасти, хотя бы для спасения своей жизни. Убийство же пилота снивелировалось под ситуацию и рассматривалось больше как несчастный случай. Таковы выкрутасы нежной человеческой психики.