— То есть? — удивился опер. — Чем вы недовольны? Я так вижу, ваш сын не бедствовал и не воровал.

— Он торговал! — с невыразимой горечью произнесла женщина. — Вы можете себе представить этот кошмар! Мой сын — торговец.

Видимо, тот факт, что ее сын владел целой сетью магазинов, а не стоял на улице с лотком, ничуть дела не менял. Мамуля Антона была типичным снобом. Впрочем, она не гнушалась жить на те презренные деньги, которые добывал Антон. Но опера и не такое повидали. Поэтому лишь молча пожали плечами и деликатно промолчали. Их интересовало, были ли у покойного враги. Но об этом его мать ничего сказать не могла.

— Мы с моим младшим сыном не были особенно близки, — произнесла она, хотя могла бы и не говорить.

Это было понятно без слов. Вряд ли Антон был способен долгое время выдерживать свою мамулю.

— А его жена? Была у него жена?

— Слава богу, Антон не был женат! — заявила эта мегера, бросив испепеляющий взгляд на подруг, затихших в сторонке. — Так что все его деньги останутся в семье.

Вот Как! Однако интересно рассуждает эта старая вешалка! Когда сын наживал свой капитал, торгуя, его можно было презирать и всячески уничижать. А когда он скончался и после него остались деньги, нажитые этой самой презренной торговлей, то, стало быть, денежки не пахнут, и их спокойно можно положить себе в карман.

— А уж не мамуля ли его и траванула? — прошептала Инна на ухо подруге. — Вроде бы она говорила, что химик? Значит, представление о ядах имеет? Да еще старший брат имеется. А врач, если он не настоящий гений да еще со связями, много никогда в нашей стране не зарабатывал. Так что братцу денежки могли бы тоже пригодиться. Да и в ядах врач разбирается не хуже химика.

— Так-то оно так, — прошептала в ответ Мариша. — И я бы тоже в первую очередь заподозрила в убийстве Антона его семью, но как тогда быть с трупом Катькиного художника? Его ведь тоже отравили. Причем очень похожим образом. Тебе не кажется, что эти два преступления могут быть связаны между собой?

— Да ты что! — не удержалась и фыркнула Инна, чем навлекла на себя еще один исполненный ненависти взгляд матери Антона.

— Офицер, кто эти девушки? — вдруг спросила она. — И по какому праву они находятся в квартире моего сына?

Свой вопрос она задала каким-то удивительно противным голосом. Тем голосом, какой способны издавать только матери, рожавшие и воспитывающие в своей жизни одних только мальчиков и потому свято уверенные в том, что все молодые женщины — это злейшие враги, только и мечтающие о том, чтобы отобрать их сокровище. И уже заранее ненавидящие их всех.

— Это свидетельницы, — произнес один из ментов. — Это они нашли вашего сына и…

— Так это они его и убили! — взвизгнула тетка.

Ну вы вообще! — вытаращила на нее глаза Инна. — Говорите, да не заговаривайтесь. Зачем это нам убивать вашего сына? Ни одна из нас за него еще даже и замуж не вышла. За что же сразу травить?

— Вы слышали! — в злобном восторге воскликнула мать Антона. — Офицер, задержите ее! Она сама призналась, что с удовольствием убила бы родного мужа! Что уж говорить о моем бедном, невинном мальчике!

— Нет, — вы это слышали! — возмутилась Инна. — Да я с вашим сыном и суток еще не была знакома.

— Она сама призналась! — твердила мать Антона.

Менты не знали, что и делать.

— Думаю, что вам сейчас лучше уйти, — наконец решил один из ребят, обращаясь к подругам.

Те и сами считали точно так же. Так что долго себя упрашивать они не заставили. И, быстренько схватив свои вещи, бросились прочь. А именно — домой к Марише, где их ждала уже проснувшаяся подруга.

— Ну и дела! — сказала Катька, когда Инна с Маришей изложили ей бурные события сегодняшнего вечера и двух своих неудавшихся свиданий. — Что же, Инна, мы теперь с тобой в одной лодке?

— Ага, — согласилась Инна. — И между прочим, посадила нас туда Мариша.

— Девочки, но вы же не думаете, что этих двоих убили в самом деле только потому, что они обратились в мое брачное агентство? — в полной растерянности воскликнула Мариша. — И за то, что я познакомила их с вами?!

Инна переглянулась с Катькой. Нет, этот вариант им решительно не нравился. Если рассуждать в таком духе, то легко можно договориться до того, что они сами и прикончили этих бедолаг.

— Слушай, а, кроме этих двоих, кого-нибудь еще из твоих клиентов убивали? — осторожно спросила у Мариши Инна.

— Ну вы даете! — возмутилась Мариша. — Мы всего два месяца как работаем. Клиентуру только начинаем набирать. А тут такой удар по моему делу! Между прочим, лучшие женихи умирают. Элита.

— Не умирают, а кто-то их убивает, — рассудительно сказала Катька. — Если завтра выяснится, что и Кирилла убили, то, значит, все ясно. Дело не в них, женихах, а в нас с вами.

— Что ты имеешь в виду? — встревожилась Мариша. — Почему это моего Кирилла должны убить?

— Но наших с Инной женихов же убили!