— Как думаешь, Алекс сказал нам правду? — спросила у меня Катерина. — Он и в самом деле не убивал Настю?

— Трудно сказать, но насчет наследства он, безусловно, сказал правду. А раз так, то у Алекса и Вени появляется мотив для убийства.

— Алекс не мог этого не понимать, но все равно признался нам с тобой, — сказала Катерина.

Я пожала плечами. В этой чудной компании у всех был, по словам Алекса, повод ненавидеть Валю.

— Будем разбираться по очередности, — сказала Катька. — Иначе запутаемся. Алекс и Веня нам кое-что рассказали. И еще расскажут, когда мы будем знать, о чем их спрашивать. А сейчас очередь Толи.

И мы отправились к Толе. Оказалось, что мы успели вовремя. Толя лежал на диванчике в своей спальне. В руках он держал бутылку хереса и время от времени отпивал из нее по глоточку. Глаза у него были измученные и несчастные. Мы присели рядом с ним. Катька погладила парня по плечу.

— Мы тебе так сочувствуем, — сказала я. — Бедная Настя.

— Она была грязной шлюхой, — с непоколебимой уверенностью сообщил нам Толя. — И извращенкой. Блудливая тварь. Туда ей и дорога.

От неожиданности мы с Катькой онемели.

— Что ты хочешь этим сказать? — наконец произнесла я.

— Она готова была трахаться со всем, что двигалось! — с горечью объяснил нам Толя. — Хоть сама с собой, хоть с десятком волосатых мужиков, хоть с… Да говорю же, она была шлюхой!

— Не нужно так говорить, если у тебя нет веских тому доказательств, — сказала я. — Все-таки Настя была твоей подругой. И теперь она мертва.

Фраза неожиданно для меня самой прозвучала как-то двусмысленно. Толя первым откликнулся на эту двусмысленность.

— В чем вы меня подозреваете?! — завопил он. — Милиция меня уже терзала битый час своими вопросами. Теперь вы взялись?

— А что хотели от тебя эти гадкие менты? — успокаивающе погладив его по голове, спросила я.

— Требовали сказать, почему Настя оказалась ночью одна возле бара.

— А что ты им ответил?

— Что я мог им ответить, если не знаю! — воскликнул Толя. — Мы с вечера с ней поссорились. Я ушел ночевать к ребятам. А Настя осталась спать в этой комнате. Откуда мне знать, что ей ночью стукнуло спуститься в бар? Может быть, выпить захотелось.

— Ты спал в комнате с Алексом и Веней? — спросила Катька у Толи. — Но там нет лишнего дивана.

— Раздвинул кресло и устроился в нем. Не ахти как удобно, но все лучше, чем лежать в одной кровати с этой шлюхой.

И сделав это заявление, Толя неожиданно разразился слезами.

— Господи, как же я любил эту стерву! — рыдал он. — Ну почему так получилось? Почему? Боже мой, Настенька, девочка моя! Как я без тебя теперь буду?

Мы молча похлопали его по плечу. Потом я смоталась за стаканом воды, от которого Толя презрительно отказался. Он предпочел заливать свое горе хересом. Сделав несколько солидных глотков, он начал исповедоваться нам с Катькой. В процессе исповеди выяснилось, что познакомился он с Настей самым банальным образом. В кафе, когда она уронила ему на брюки стакан с «Кровавой Мэри».

— Брюки пришлось выкинуть, — мечтательно вспоминал Толя. — Но разве в этом дело? Настя честно пыталась их спасти. Она пригласила меня к себе домой. Потом долго стирала их в ванной. Потом мы их сушили. И пока брюки сохли, мы неожиданно влюбились друг в друга.

— Действительно неожиданно, — заметила Катька. — А как же твоя жена?

При слове «жена» Толя болезненно вздрогнул и принялся оглядываться по сторонам. С такой реакцией мне уже приходилось встречаться. И я знала, что встречается она чаще всего у женатых на конченых истеричках мужчин. То есть на женщинах, которые сами же и доводят своих мужей до того состояния, что мужья либо заводят себе любовницу нравом поспокойней, либо, чтобы не возиться, сразу приканчивают своих вечно недовольных жен.

— Откуда вы знаете про мою жену? — пьяно тараща глаза, спросил у нас Толя. — Это она вас сюда послала? Следить за мной, да?

И Толины глаза забегали в разные стороны. Он заметно волновался.

— Успокойся, — брезгливо сказала Катька. — Никто за тобой следить нас не посылал. Мы сто раз уже рассказывали, что очутились в этом доме совершенно случайно.

— Ну да, — хмыкнул Толя. — Как и Лариса. Слушайте, я вам денег дам. Только скажите, где она прячется?

— Кто?! — спросили мы в один голос.

— Танька — моя жена, — объяснил нам Толя, испуганно покосившись на дверь и одновременно на окно.

Как ему удалось это упражнение, не понятно. Но факт оставался фактом.

— Так где она? — требовательно спросил у нас Толя. — Сколько бы она вам ни заплатила, я дам больше. Поверьте, она круто помешанная. Не знаю, чего она вам наплела, но она действительно больной человек. И ей нельзя без специальной помощи.

— Не знаем мы ничего про твою жену, — отбивались мы от мужика. — Сам ты помешанный. Отцепись. Сказано же тебе, что мы не знаем, где твоя жена. И в жизни с ней не встречались.