— Тяжело потерять ребенка, когда он единственный, но, к счастью, у вас есть еще и дочь, — заметила Инна.

— Вы ошибаетесь. У меня нет других детей. Во всяком случае, мне о них ничего не известно.

— В самом деле? А об этой девочке вам тоже ничего не известно? — Инна показала фотографию, которую дала девушкам Алла Аркадьевна. — Вот же ваша дочь.

Сергей Николаевич протянул к снимку дрожащую руку. Какое-то время он молчал, затем проговорил:

— Вы ошибаетесь, у меня нет дочери. Если хотите, я покажу вам свой паспорт. Там записан один Сережа.

Инна раскрыла паспорт. Там и в самом деле был записан один Сережа — Сергей Сергеевич Копытин.

— Наверное, Галина все придумала, — с улыбкой сказала Инна. — Наплела какую-то чушь про сестру мужа, которую якобы сдали в психушку. Но все-таки верните мне, пожалуйста, фотографию. Вы, должно быть, по ошибке положили ее к себе в карман, а мне надо вернуть ее.

— Ох, простите, — пробормотал Сергей Николаевич. — Очень нервничаю. Ничего не соображаю, делаю все на автопилоте. Но вы правы, именно в этом — вся Галина! Только и думает о том, чтобы нагадить тайком. Но где же ее носит? Может, еще раз осмотреть квартиру? Вдруг она оставила записку?

Я лично не могу ждать ее целый день, у меня есть и другие дела.

Подруги признали, что Сергей Николаевич говорит дело. Все снова разбрелись по квартире и принялись выдвигать всевозможные ящики. Юля перебралась поближе к Инне и прошептала:

— Ты видела?.. У него пот на лбу выступил, когда ты показала ему фотографию Наташи. Он ее знает.

— Конечно, — кивнула Инна. — Сомнений нет, он ее отец. Только как ему удалось вычеркнуть Наташу из паспорта?

— Господи, да это проще простого. Потерял паспорт, а в новом указал только одного ребенка — Серегу. Другое дело — как ему удалось выписать ее из квартиры матери. Ведь мать с дочерью были прописаны вдвоем. Мать умерла, но девочка же никуда не делась.

— Нашел! — раздался из кухни голос Темы.

Все бросились к нему. Артем стоял с какой-то бумажкой в руке.

— Тут лежала, под хлебницей, — пояснил он. — Должно быть, сквозняком затянуло, поэтому сразу и не нашли. Слушайте: "Во всем виновата одна я, понимаю, что жить с такой тяжестью больше нельзя, поэтому ухожу. Не ищите меня, все равно не найдете.

Простите за Сережу. Галина".

— Думаете, это она написала? — спросила Инна. — Зачем Галине писать печатными буквами?

— Она всегда так писала, — сказал Сергей Николаевич. — Почерк у нее плохой, разобрать его трудновато.

— Значит, ее записка?

— Вне всякого сомнения, — подтвердил Сергей Николаевич. — Никогда бы не подумал, что эта девица способна испытывать угрызения совести по какому-либо поводу.

— Меня удивляет другое, — сказала Юля. — Почему она ушла, оставив все, что ей с таким трудом досталось? Мне всегда казалось, что Галина — на редкость корыстная особа. А тут такое благородство…

— Записку нужно передать в милицию, — заявил Сергей Николаевич. — Но лично мне все ясно. Она виновата в смерти Сережи, отсюда и покаянный тон ее прощальной записки.

— Разумеется, — кивнула Инна. — Если хотите, мы это возьмем на себя.

— Буду очень вам благодарен, у меня сегодня масса дел. А теперь еще и хлопоты с похоронами… Давайте поторопимся, я ведь должен закрыть квартиру.

Сергей Николаевич вежливо, но решительно проводил всех на лестничную площадку. И напрасно Тема уверял, что Галина подарила ему золотые запонки покойного мужа и его мобильник, — отец Сергея даже слышать об этом не хотел.

— Вот так-то, — ухмыльнулась Инна. — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Теперь ты доволен?

— Юля, ты ведь не думаешь, что у нас с Галиной и в самом деле что-то было? — обратился к своей бывшей возлюбленной находчивый Тема. — Я люблю только тебя, забудь, что я тебе говорил про машину.

Это была глупая шутка, прости, если она не удалась.

Юля лишь фыркнула в ответ, и девушки быстро спустились вниз. Отъехав немного от дома, Юля по просьбе подруги остановила машину.

— Хочу посмотреть, куда это наш Сергей Николаевич так торопится, — пояснила Инна. — Скажи, тебе не показалась странной сама бумажка, на которой написана прощальная записка Галины?

— Обычный клочок бумаги, — пожала плечами Юля. — Просто схватила первый попавшийся, вот и все.

— Но ты сама говорила, что Галина — зануда и аккуратистка. А тут вдруг оставляет такое важное послание на мятом клочке бумаги. Она должна была написать на чистом плотном листе бумаги и еще духами побрызгать.