— Кого? — удивилась Мариша.

— Владелец еще одного стриптиз-бара, — сказал ей бармен. — Иногда они с нашим хозяином обмениваются мальчиками. Ну, просто для оживления атмосферы. На новом месте парни работают активней. И клиентки довольны. Ребята Котова и в самом деле отработали у нас три дня. А как их звали, я не помню. Может быть, и твой Симон был среди них.

— Где мне найти этого Котова? — спросила Мариша.

— Бар «Дарк», — сказал бармен. — Проспект Большевиков…

— Какая даль! — простонала Мариша и помчалась на улицу ловить такси.

Оказавшись в баре «Дарк», Мариша тут же увидела своего Симона. Парень как раз закончил работать на сцене и сейчас подсел к какой-то даме, выглядевшей еще очень и очень ничего. Дама угощала Симона шампанским и весело хохотала, пристроив на тощем бедре Симона свою аппетитную ляжку. Лично Мариша не дала бы даме больше тридцати. Подойдя к их столику, Мариша сказала, обращаясь к стриптизеру:

— Ты мне нужен!

— В чем дело? — непонимающе уставился на нее Симон.

— У меня тут имеется одна запись, где мы с тобой занимаемся сексом, — заявила ему Мариша.

Симон сильно побледнел, вздрогнул и тут же встал из-за стола, даже не извинившись перед своей дамой. Оттащив Маришу в угол, он прошипел ей прямо в лицо:

— Ты что плетешь, дура! У меня с тобой ничего не было!

— Я тоже была в этом уверена! — заявила Мариша. — Однако вот имеется диск, и на том диске все записано.

— Не может быть! — побледнел еще больше Симон. — Не верю!

— Поедем ко мне, посмотришь запись и поверишь.

— Зачем к тебе? — заволновался Симон. — Можно и тут посмотреть. В кабинете директора есть проигрыватель. А сам директор уехал на три дня. Ключ от кабинета возьмем и посмотрим.

Симон пошептался с барменом, и через несколько минут они с Маришей уже сидели перед экраном телевизора и смотрели все ту же муть. Марише было ничего, но на Симона фильм произвел неизгладимое впечатление. Он даже закрыл лицо руками.

— Не верю! — бормотал он, время от времени поглядывая на экран.

Но, судя по испуганному выражению его лица, он верил. И еще как!

— Я как чувствовал, что не нужно мне этого делать! — внезапно разнюнился Симон. — Мне сразу та баба не понравилась. Чутье у меня, понимаешь. Я палево всегда чую. Не нужно мне было соглашаться!

— А чего же тогда согласился? — резонно спросила Мариша.

— Все жадность проклятая! — откровенно признался ей Симон.

После такой откровенности он даже начал Марише нравиться. Она любила честных людей, которые не стеснялись открыто признаться в своих слабостях.

— Расскажешь, как все было, и, клянусь, запись никто не увидит, — заявила ему Мариша.

— Расскажу, но только не здесь! — опасливо оглядевшись по сторонам, сказал Симон.

— А где?

— Пойдем вниз, — предложил ей Симон. — Там у нас есть гардеробная. Сейчас в ней никого нет.

— Ладно, только учти, что я вооружена, — на всякий случай предупредила его Мариша. — Так что если ты задумал внизу стукнуть меня по башке, отнять диск и с ним смыться, то я буду активно возражать. К тому же у меня есть копия.

— Ничего подобного я и не замышлял, — дрожащим голосом произнес Симон. — Как ты могла подумать такое?

Но выражение его лица убедило Маришу в том, что она в своих подозрениях была весьма и весьма недалека от истины. Они извлекли диск из проигрывателя и удалились из кабинета директора. Оказавшись в гардеробной, Симон тут же открыл крохотный узкий шкафчик, достал из висящего в нем пальто сигареты и дрожащими руками прикурил. Рассказывать он начал издалека. Но его история, прямо сказать, особой оригинальностью не отличалась.

До пятнадцати лет он жил под крылышком любящих родителей, ни в чем не нуждаясь и даже не задумываясь, откуда в доме берется хорошая еда, красивые вещи и дорогие игрушки. И звали его вовсе не Симон, а Сережа. Гром грянул, когда внезапно от инфаркта прямо на рабочем месте скончался отец. И уже на следующий день после похорон мать пыталась покончить с собой, выбросившись из окна. Попытка успехом увенчалась лишь частично. Мать осталась жива, но передвигаться могла лишь с трудом и на небольшие расстояния. Поэтому, выйдя из больницы, она позвала Сереженьку к себе. Нежно обняв сына за плечи, она сказала:

— Сыночек, одни мы с тобой остались. Папа умер, кормить нас больше некому. Я работать не могу, так что об институте тебе придется забыть.

Сережа кивнул и нашел себе работу. Сначала до школы он мел соседний двор, после школы разносил газеты. Но это не могло сколько-нибудь поправить материальное положение семьи. Поэтому Сережа начал искать иные и новые виды заработка. Как мама и говорила, об институте пришлось забыть. Так Сережа попал в «Дарк». Только не нужно думать, что на сцену бара его взяли за красивые глаза. Ничего подобного. Сначала Сережа работал на кухне, выносил помои, приносил ящики с бутылками в бар и выполнял всю черную работу.