— Да, а потом еще та тетка на пленке будет постройней Мариши, — заявила Аня.

— Ты что говоришь! — неожиданно возмутилась Мариша. — Ты что, хочешь сказать, что я толстая?

— Не толстая, а просто более крупная, — пробормотала Аня.

— Не юли! — строго приказала ей Мариша. — Еще скажи, что у той тетки на заднице целлюлита не было, а у меня есть.

— Ничего вообще больше говорить не буду, — разозлилась Аня. — Разбирайся сама, ты это на пленке или не ты.

— Юльку разбудите, — сказала Тамара Ильинична. — Пусть и она посмотрит.

Подруги принялись тормошить Юлю, но та даже не мычала в ответ, а лишь храпела.

— Обычно она спит чутко, — пробормотала Инна. — Странно. Что с ней в самом деле случилось? Девочки, а что она сегодня пила?

— Только то розовое вино, которое осталось после тетки Лисы, — сказала Мариша. — Помнишь, она его еще с собой привезла. Мы не допили. И одна бутылочка осталась.

— Так Юлька пила сегодня вино, которым потчевала нас тетка Лиса в день своего приезда? — насторожилась Инна.

— Ну да, — кивнула Мариша.

— А кто-нибудь его еще пил? — спросила Инна странно напряженным голосом. — Я имею в виду сегодня?

Девушки переглянулись.

— Я не пила, — сказала Аня. — Мне оно еще в прошлый раз не понравилось. Привкус какой-то. И наутро голова была тяжелая.

— Да, — кивнула Мариша. — Я тоже сегодня к нему не притронулась. Даже сама не знаю почему. Мне тоже оно как-то не очень понравилось.

— И я его не пила, — пробормотала Инна. — Выходит, Юлька одна пила розовое вино тетки Лисы и теперь мертвецки дрыхнет после пары бокалов.

И подруги многозначительно переглянулись.

— Ты думаешь?.. — произнесла Мариша. — Ты думаешь, что в вино что-то подмешано?

— Какое-то снотворное, — кивнула Инна. — И в прошлый раз мы вырубились после вина твоей тетки Лисы. И помнишь, наутро ничего не помнили?

— Да, — встрепенулась Мариша. — А Бритый и Дима еще скандал нам устроили. Дескать, мужчина какой-то к нам приходил.

— Может быть, тетка Лиса, опоив нас, впустила к тебе в квартиру того мужчину? — тихо спросила Аня. — Но зачем? Ничего ведь не пропало… Да, Мариша?

— Ничего, кроме моего доброго имени, — мрачно кивнула Мариша. — Ну, тетка Лиса!.. Ну, я ей покажу, если еще жива! Она у меня!..

— Погоди ты! — остановила ее Инна. — Еще ведь ничего толком не доказано. Да, согласна, визит тети Лисы и вообще ее поведение выглядят несколько странно. Но могут же быть у человека странности и совсем не обязательно криминального характера.

— Только не в нашем случае, — хмуро произнесла Мариша. — Я просто чувствую, что тетку Лису увез на синем «Опеле» вовсе не ее муж. И вообще вся эта история начинает дурно пахнуть.

— А ведь все так славно начиналось! — вздохнула Аня. — Мне эта тетя Лиса даже понравилась. Веселая.

— Так, — внезапно произнесла Тамара Ильинична. — Решено, я никуда не еду.

Подруги переглянулись и хором кинулись ее уговаривать не лишать себя удовольствия увидеть Париж.

— Да вы что! — кричала Инна. — Такой случай раз в жизни выпадает. Вы себе потом никогда этого не простите.

— Когда еще такой случай выдастся, — восклицала Аня.

— У тебя уже и документы готовы, — вторила ей Мариша.

— Нельзя упускать возможность расширить свой кругозор, — рассудительно замечала Аня. — А с нами ничего не случится.

Но Тамара Ильинична только отрицательно трясла головой.

— Как же, — хмыкала она, — не случится ничего с вами! Вон одна уже на диване лежит, не добудиться.

И она кивнула в сторону Юли.

— Так она сейчас проснется! — воскликнула Инна.

Совместными усилиями им действительно удалось разбудить Юльку. На секунду та открыла один глаз, оглядела всю компания и буркнула:

— Отстаньте от меня, ради бога. Дайте же поспать.

И снова рухнула на диван. Как ни странно, но ее пробуждение успокоило Тамару Ильиничну. И через какой-нибудь час уговоров она позволила себя убедить, что с подругами и в самом деле ничего ужасного не случится. И она может ехать в Европу и вообще наслаждаться путешествием.

— И в конце концов, мы же не одни остаемся, — сказала Мариша. — За Инной присмотрит Бритый, а за мной папочка.

— В самом деле! — оживилась Тамара Ильинична. — Пусть Игорь теперь на собственной шкуре почувствует, что значит иметь такую дочь, как ты, Мариша. Пусть помучается.