Шрифт:
Он плакал долго, размазывая кулаком слезы и вздрагивая всем телом. А Катька как ни в чем не бывало ходила поодаль и вновь пощипывала траву.
— Правду папка сказал, не нужна ты! Одна морока с тобой! — погрозил ей Сенька и спустился к речке.
Тут он разделся и пошел в воду. «Хоть искупаться с горя, и то хорошо!»
После купания к Сеньке вернулось хорошее расположение духа, и он даже улыбнулся, взяв в руки потрепанную книжку. «Если Мите расскажу, не поверит», — подумал он.
Вскоре из леса показались ребята, которых Сенька видел утром.
— Загораешь? — еще издали закричал Серега.
— Да вот козу пасу, — объяснил Сенька. — Мать купила.
Оказалось, что девчонка, которую он не узнал утром, была Сушкова.
— Это наша, — сказала Оля. — Чего-то она удой понизила, вот мамка ее и продала! Кать! Кать! Кать! — позвала она козу и сунула ей в рот руку.
— Вам-то она к чему? — спросил у Сеньки Максим Копылов — самый старший из ребят.
Сенька только плечами дернул.
— Как это к чему? — возразила Оля. — Для хозяйства. Корову у них отобрали, так хоть коза будет.
— Никто у нас корову не отбирал, — возмутился Сенька. — Мы ее сами в совхоз продали.
— «Сами»! — захихикала Сушкова. — Если бы сами, так твоя мать тоже в совхоз пошла бы. А она не идет!
— Может, ей нельзя. Немолодая! — понимающе произнес Леша и, стараясь перевести разговор на другую тему, показал Сеньке полное ведро грибов. — Одни белые! Пятьдесят штук!
Сенька не знал, что ответить по поводу матери. Ему стало обидно, что хитрая Оля уколола его да еще про козу сказала, что она нехорошая.
А Оля тут как тут:
— Да ты не огорчайся. Катька-то, в общем, ничего! С молоком будете и с сыром. Самим можно варить. И себя обеспечите, и в город свезти можно…
— Тебе все свезти да свезти! — возмутился Максим. — Ты и грибы небось не для себя, а для рынка собираешь.
— А что ж! — призналась Оля. — Мамка поедет на базар, знаешь, сколько денег привезет. Платье новое мне справит. У меня тоже одни белые, штук сорок!
«Почему-то моя мамка грибы для продажи не собирает, — подумал Сенька и тут же спохватился. — Опять я…»
Тем временем все ребята напали на Олю, и Сеньке даже стало жалко ее.
— Она не виновата, если мать торгует, — сказал он.
— Защищаешь потому, что у тебя самого мать такая! — зло сказал Серега. — Вот и торгуйте вместе своим козьим сыром! А мы пошли!
Серега двинулся к мосточку, за ним пошли Леша и Оля.
И только Максим дружески похлопал Сеньку по плечу:
— Ты не серчай! Верно он говорит! Сушковы — известные торговцы, как бабка твоя была. А мать у тебя хорошая, только несознательная. Пока!
«Вот и он сказал, что мамка несознательная», — с горечью подумал Сенька.
И уж от самого мосточка донеслись до него слова Максима Копылова:
— Зря ты, Серега, мальца обидел. Подрастет — сам поймет. А сейчас что ж ему, с матерью воевать? Не по Сеньке шапка!
«Почему шапка? — не понял Сенька и даже голову потрогал. — Никакой шапки у меня нет, и кепку я дома оставил. А Максим говорит: не по мне шапка!»
4
Дома Сенька застал только Митю. Брат заехал перекусить. Мать еще не вернулась.
— Ну как, козовод, дела? — весело спросил брат.
— Вот, съела, — сказал Сенька и показал потрепанную книжку.
— Как бы эта коза всех нас не слопала, — сказал Митя, и Сенька не понял, шутит он или нет.
Настроение у Сеньки испортилось, а когда приехала мать, и совсем стало худым.
Яблок она продала всего лишь половину и сказала, что завтра к вечеру поедет вместе с Сенькой.
— В две руки быстрее, да и тяжело мне одной, сынок!
— Мне книжки надо купить для второго класса и тетради. Скоро в школу, — сказал Сенька.
— Освободимся пораньше и купим, — пообещала мать.
Сенька подумал-подумал и решил уцепиться за последнюю соломинку:
— А Катька как же?
— С утра, сынок, попасешь, а потом возле дома привяжем, — сказала мать. — Разок и здесь погуляет.
Хочешь не хочешь, придется ехать. И коза не спасла!
«Ну и пусть, — решил Сенька. — Это завтра. А сегодня чего думать! Пойду-ка гулять».
Пока мать возилась в чулане, Сенька выбежал на улицу. Поблизости ребят не оказалось, и он направился в конец деревни. Там у машинного двора наверняка кто-нибудь есть.