– Господа, господа, я помогу вам найти свои места, – засуетилась дочь юбиляра. Она взяла открытку с ближайшего стула и зычно продекларировала: – Сысоев. Сергей Эдуардович, прошу вас сюда! И вас, Лилия, тоже. Проходите, не стесняйтесь. Сейчас быстренько всех рассадим.

Нам не оставалось ничего другого, как перейти на противоположную сторону. Правда, в последний момент я внесла свои коррективы и села на место Сергея, а он – на мое. Татьяне Семеновой это явно не понравилось, но она промолчала. Не прошло и пяти минут, как все гости расселись. Надо ж такому случиться – прямо напротив меня оказалась Красницкая!

Интересно, у нее колье с настоящими бриллиантами или это подделка? Кажется, все-таки настоящие. На журналистскую зарплату вряд ли можно купить такие цацки. Наверное, седовласый мужчина, расположившийся справа от нее, является ее спонсором.

В общем-то, вся публика своим внешним видом нарочито декларировала свою успешность. Сысоев это предвидел, поэтому дал мне вчера напрокат серьги и брошь с изумрудами, разумеется антикварные. Не все отцовские раритеты он распродал, далеко не все! Перемерив дома весь свой гардероб, я остановила выбор на вечернем платье черного цвета с большим вырезом на спине. Оно, конечно, было не новым, но в этой компании еще не засветилось. Сергей был в черном смокинге, с белой бабочкой.

Когда я увидела сегодня клиента в машине, то подумала, что такая элегантность, возведенная в абсолют, будет смотреться смешно на лоне природы. Это было ошибочное мнение – его, да и мой внешний вид соответствовали случаю и месту. Я бы даже сказала, что мы были здесь самой красивой парой.

Мы немного нервничали. Но, естественно, протирать салфетками тарелки, фужеры, вилки и ножи не стали. Наверное, Сергей уверовал в то, что яд будет в сигаре, а я просто-напросто забыла об элементарных мерах предосторожности, хотя следовало быть осмотрительнее – ведь я сидела на месте моего клиента.

Что касается третьего пункта наших правил, то выполнить его тоже было не так-то просто. Официанты стали разносить каждому розеточки с каким-то салатом. Мы с Сергеем упорно к нему не притрагивались, но все, кто сидел рядом с нами, почему-то считали своим долгом спросить, отчего мы игнорируем салат. Осталась только Красницкая, которая еще не высказалась по этому поводу, и я решила для себя, если она только заикнется о необыкновенных вкусовых качествах банального «оливье», то я предложу ей свою порцию. Может, именно в ней окажется яд. Журналистка молчала, потому и осталась жива, пока...

Официанты и официантки то и дело сновали за нашими спинами, меняли столовые приборы, приносили новые кушанья, наливали напитки. Сосредоточившись на том, что можно есть, а что нельзя, я даже не заметила, как все поросята и утки оказались разрезанными на куски. Стол потерял былую привлекательность.

Тем временем чествование юбиляра шло своим чередом. Тамада то и дело провозглашал тосты, в промежутках между которыми вокруг фонтана и столов ходило цыганское трио с песнями и танцами. Начав с привычного «К нам приехал, к нам приехал Лексей Лексеич дорогой», цыгане совершенно непостижимым образом перешли на английский и спели общеизвестную песенку со словами: «Happy birthday to you...» О песенке крокодила Гены они тоже не забыли, после нескольких выпитых рюмок гости уже подпевали цыганам. Сысоев к их числу не относился, я тоже не демонстрировала свои вокальные данные. Зато Красницкая пела и веселилась от души.

Но мне было не до нее, я даже перестала про себя язвить в адрес этой журналистки. Меня до глубины души занимал один вопрос – почему я до сих пор не вижу Александру Степановну? Ее присутствие на этой вечеринке укрепило бы мои подозрения насчет того, что именно ей отведена роль киллера. Сигарами пока тоже не попахивало.

Периодически я замечала, что Надежда Романовна Арефьева напряженно всматривается в меня, силясь вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы могли раньше встречаться. Моя память оказалась лучше. Я вдруг припомнила, что примерно полгода назад, занимаясь одним расследованием, вскользь общалась с этой дамой. Она была лучшей подругой моей клиентки, но я тогда даже не подозревала, что она супруга вице-мэра. Не хватало еще, чтобы на Надежду Романовну тоже снизошло озарение! Вдруг она сочтет своим долгом меня разоблачить? Чтобы этого не произошло, я вовсю старалась не быть похожей на саму себя, поэтому не снимала с лица улыбку Лили Томич. А вот Сергей не понимал, чему я так радуюсь, он сам был мрачнее тучи.

Терешко то и дело переговаривался о чем-то с Ярциным. Супруга Василия Михайловича даже пересела, чтобы не мешать своему мужу общаться с Аркадием Борисовичем. Разумеется, я сразу предположила, не о покушении ли на Сысоева они шушукаются. Версия, первоначально высказанная моим клиентом, теперь стала казаться очень даже актуальной. От своей я тоже не спешила отказываться, точнее, мне вдруг пришло в голову, что Пименов заодно с основными акционерами.

Когда слово взял юбиляр, я стала внимательно прислушиваться к его речи, дабы не упустить каких-нибудь скрытых намеков.

– Да, мне шестьдесят, но я не оцениваю свой возраст по прожитым годам! Я веду счет по дням, которые мне более всего запомнились. Их было не так уж мало, если их сложить... но если их сложить все вместе, то... то... – Красивая речь Семенова вдруг зашла в тупик, он долго мучился, силясь найти выход из затруднительного положения, а потом достал из кармана бумажку, развернул ее и прочитал: – Если сложить их вместе, то мой возраст будет соответствовать возрасту моего сына. Я так же, как и он, молод душой...