В конце концов Энрико приказал слугам запереть ворота — впервые за все годы.

Обычная в таких случаях суета. Присланные из города карабинеры, а с ними даже капитан и майор, бесконечные, бесполезные допросы следователя, адвокаты в поисках заработка.

Их похищенный сын стал общим сыном. Даже те матери, что впервые увидели его на газетных снимках, искренне, тихо оплакивали его в своих ближних и дальних домах, холодея от жалости и страха.

А многие другие в это время со всех концов страны забрасывали письмами префекта, окружного судью и даже папу римского, требуя немедленно принять меры, найти и сурово покарать преступников, снова ввести смертную казнь. Иные же бесцеремонно звонили прямо Анне и Энрико, подсказывая новые способы расследования, сообщая точные улики, которые при проверке оказывались чистейшей выдумкой. Да еще упрекали обоих в чрезмерной терпимости и неповоротливости, которые в таких чрезвычайных обстоятельствах будто бы равносильны сообщничеству с бандитами.

Эти блошиные укусы делали совсем уж невыносимым и без того ставшее пыткой существование Анны и Энрико.

Точных сведений было мало, да и те едва удалось выудить из нечетких показаний очевидцев.

Сторож банка Карло Прандони поднимал в тот момент решетку и все видел, он стоял совсем близко. Однако, памятуя о своем опыте военного и мирного времени, он тут же бросился на землю, закрыл глаза и заткнул пальцами уши.

Служанка — она вышла за покупками и укрылась от дождя под навесом газетного киоска — описала нападение примерно так же, как Прандони, если не считать одной детали, которую карабинеры наотрез отказались кому-либо сообщить.

Один старик пенсионер долго возился, прежде чем нацепить на нос очки, но все же успел разглядеть номер машины похитителей. Но его старания пропали даром: машина оказалась краденая, и ее нашли два дня спустя на горной дороге, причем никаких улик обнаружено не было.

Вот, собственно, и все подробности. Джулио закричал? Никто этого не помнил. Те немногие, кто укрылись от сильного дождя в дверях лавок или под карнизами, вначале просто не поняли, в чем дело, и только потом до них дошло, что они стали свидетелями молниеносного похищения. Впрочем, даже если б они все сразу сообразили, едва ли кто из них смог бы оказать помощь Джулио.

Были задержаны и отправлены в участок старик Чиро и кассир — ведь только они знали о том, что Джулио иногда сам относил деньги в банк. Но в тот же день их освободили за недостатком улик, тем более что Энрико лично за них поручился.

И вот первый контакт.

Письмо прибыло по почте, подлинность его не вызывала сомнений.

Письмо, без сомнения, было написано под диктовку. Прочтя его, Энрико и Анна какое-то время сидели молча: у обоих ком подступил к горлу. Потом Энрико кинулся к телефону.

— Алло, участок карабинеров? Позовите майора. Да, дело крайне срочное.

Анна схватила его за руку.

— Ты с ума сошел?!

— Да нет, не волнуйся. Алло, алло, это вы, майор? Говорит Энрико Тарси. Я знаю сумму выкупа — пятьсот миллионов. Больше ничего сообщить не могу и не хочу.

— Я еду к вам. Сейчас же.

Энрико повысил голос:

— Господин майор, я вам для этого и звоню. Умоляю вас, не приезжайте. Даже в округе пока не появляйтесь. И позаботьтесь, чтобы ваших людей здесь не было — ни в форме, ни в штатском. Всякий контроль с телефона снимите. На карту поставлена жизнь моего сына. Вы меня поняли?

— Понял. Но и вы должны понимать, что положение накладывает определенные обязанности.

Энрико сорвался на крик:

— Мне на это наплевать, господин майор. Потом делайте что хотите. Но пока сын не вернулся домой, никаких инициатив с вашей стороны! Простите меня, майор, но в письме ясно сказано — если хоть что-то им помешает, они убьют моего сына без разговоров!

— Значит, они вам написали?

— А, не обращайте внимания, я сам не знаю, что говорю.

— Ну а как быть с газетами?

— На ваше усмотрение — придумайте что угодно. Можете даже сообщить им сумму выкупа, этого им хватит для сенсации. Но ни слова о ходе расследования. Могу я на вас положиться?

— Даю вам слово.

Они обменялись с Анной беглым, но уже полным надежды взглядом. По лицу Анны заструились слезы, первые слезы. Стыдливо отвернувшись к стене, заплакал и Энрико. Потом, опомнившись, заторопился к выходу.

— Куда ты?

— В банк.

Он бегом спустился по лестнице. Люди, знакомые и незнакомые, останавливались и с сочувствием глядели ему вслед, не находя слов.

В банке он разыскал директора и объяснил, что ему срочно нужны деньги. На его текущем счету лежало гораздо больше пятисот миллионов лир, но скромный филиал банка таких крупных денег в сейфе не хранил. Директор заверил Энрико, что за сутки он сумеет достать ему необходимую сумму.

— Позвоните тотчас же о моей просьбе в центральный банк и предупредите их, — сказал Энрико, — но до моего сигнала пусть деньги не переводят.