Шрифт:
– Понятно. А что-нибудь еще вы о ней можете сказать?
– Олей ее зовут. Она у меня перед поездкой поинтересовалась, куда именно мы в Москву приезжаем. Я сказал, а потом спросил, как ее зовут, для поддержания приятной беседы. С торговками ведь поговорить толком не о чем, только и слышишь от них – Черкизовский, вьетнамский, «Динамо»... Это рынки такие, – пояснил водитель. – Колготки, юбки, блузки, дубленки...
– Это одежда такая, – съязвила я. – А действительно, куда вы приезжаете?
– На Павелецкий вокзал. Хотя это только по московским меркам – туда, а по нашим, тарасовским, за версту от вокзала останавливаемся.
– Ясно. А приятная беседа с Олей состоялась?
– Нет, не заладилось. Москвички, они знаете какие высокомерные! Я к ней и так и эдак... И конфеткой угощал, и анекдоты рассказывал, а она – бука букой...
– Степан, а почему вы решили, что Оля – москвичка? Это она сама вам так сказала?
– Нет, я сам догадался. Ее ведь в Москве встречали.
– Да что вы? – удивилась я. – Кто?
– Бабенка какая-то на «Форде Фьюжен». Постойте, сейчас вспомню, как ее зовут... Аня? Нет, не Аня. Аля! Да, точно, Аля! Я слышал, как Оля ей по телефону звонила и объясняла, где ее встречать. Когда мы подъехали, она уже ждала. Правда, мы припоздали где-то на полчасика...
Таня, кажется, все это мимо истины. Ну кто мог встречать Олю в Москве? Подружка? Дальняя родственница? Нет, маловероятно.
– Степан, еще раз посмотрите повнимательнее на эту фотографию. Вы уверены, что везли в Москву именно эту женщину?
– Уверен. Это была она. А почему вы вдруг засомневались? Не верите мне, что ли?
– Верю, но кое-что не сходится. У Ольги много вещей с собой было?
– Черный чемодан на колесах и большая спортивная сумка голубого цвета.
– А как она была одета?
– Ярко. Красная куртка, джинсы с бусинками...
– А номерной знак «Форда» вы случайно не запомнили?
– Номера были московские, это точно, но цифр не помню. Кажется, там перевертыши были...
– Какие перевертыши?
– Так шестерку и девятку называют. Понимаете? – водитель сделал жест рукой, будто переворачивал невидимую цифру.
– Да, теперь дошло. Ну, так были там эти цифры или нет?
– Кажется, были. Понимаете, я этих перевертышей до смерти боюсь. Сам больше никогда за руль машины с таким номером не сяду и на трассе стараюсь держаться от таких тачек подальше.
– Степан, а вы суеверный!
– Будешь суеверным, когда с того света чудом вернешься. А все они, перевертыши, виноваты!
– Так были в номере «Форда» шестерки или девятки?
– Были. Я мельком взглянул на машину, сделал свои выводы насчет региона и перевертышей, но запоминать номер не собирался, вот и не запомнил, – при этих словах Андреев залпом допил остатки пива.
В разговоре возникла пауза, и я стала подводить итоги.
– Значит, Ольгу встречала некая Аля на «Форде Фьюжен» черного цвета с московскими номерами, так?
– Да, а еще на заднем стекле была наклейка страховой компании «Мост», – вспомнил Степан.
– Хорошо. А саму Алю в лицо вы видели?
– Нет, она все время в машине сидела, только помахала моей пассажирке рукой, и все.
– А кроме нее, в машине был еще кто-нибудь?
– Никого больше не видел, стекла тонированные... Может, все-таки по пивку?
– Нет, спасибо. Если вы больше ничего вспомнить об Ольге не можете, то я, пожалуй, пойду...
– Уйдете и даже не объясните, почему интересуетесь моей пассажиркой? Она преступница, международная террористка?
– А разве Ольга была похожа на таковую?
– В том-то и дело, что нет. Но раз вы ее ищете, то, наверное, она что-то натворила, а? – Андреев игриво подмигнул мне.
– Степан, все гораздо прозаичнее. Она ушла от мужа.
– Значит, плохой муж был...
– Не нам судить. Вот, возьмите мою визитку, если вдруг что-то вспомните, позвоните.
– Лады! Значит, пива не хотите?
– Нет.
– А я возьму еще кружечку. Люблю расслабиться между рейсами.
– До свидания, – сказала я, встала и пошла к выходу, отягощенная новыми сведениями об Ольге Верещагиной, то бишь Соне Кривцовой.
Еще пару часов назад я даже предположить не могла, что так быстро нападу на ее след. Значит, хватка у меня еще вполне! Ну, и удача не оставляет, тьфу-тьфу! Я позвонила Писаренко.