Шрифт:
– Вот так бы сразу во всем призналась и не морочила бы никому голову! Давай вези меня к ней!
– А наручники?
– А разве они тебе мешают?
– В принципе нет, но если менты остановят?
– Не каркай и не нарушай правил, тогда все будет о’кей.
– Я не все сказала. У меня есть одно условие...
– А мне плевать на твои условия!
– Значит, не договоримся?
Я немного подумала и решила выслушать условие Обревко, так, ради праздного любопытства.
– Мне надо забрать у Верещагиной свои вещи.
– Всего-то? Я согласна, меня интересует только сама Верещагина.
– Мне нужны гарантии, что ты меня не кинешь.
– В твоем положении глупо требовать гарантий.
– Не скажи... Я закричу и привлеку к себе внимание. Скажи, кто из нас окажется в более выгодном положении? Я, коренная москвичка, сижу в своей машине, пристегнутая к рулю. А ты кто такая? Приехала сюда черт-те откуда, залезла в мою машину, надела наручники и угрожаешь мне. Тебя же сразу заметут!
– Ты меня не напугала. Я – частный детектив с лицензией, а потому имею законное право использовать спецсредства. А ты – подозреваемая в похищении человека. Так кого из нас милиция заметет?
– В похищении человека, – передразнила меня Алла. – Никто эту идиотку с Урала не похищал, она сама от кого-то сбежала.
– О, да ты хорошо осведомлена о ее прошлом!
– Ни о чем я не осведомлена! Меня попросили ее здесь встретить, я и встретила! Ну, так как насчет уговора? Я везу тебя к ней и забираю свои шмотки, и ты на них не претендуешь. Идет?
– Идет. Мне твои шмотки по барабану! Бери ключи и заводи тачку! Только без фокусов!
– В наручниках не поеду!
– Ладно, прежде чем снять «браслеты», придется подстраховаться.
Я позвонила Ирине.
– Алло! Как у тебя дела?
– Более или менее нормально. Глаза минералкой промыла, выпила супрастин, салон проветривается...
– Ты где находишься?
– Все там же, в каком-то дворике на улице Декабристов. А ты где?
– Думаю, что недалеко от тебя, возможно, в соседнем дворике. Ты можешь вести машину?
– Могу.
Короче, минут через пять Ирина нашла нас по приметам, которые я ей обрисовала, и пристроилась за нами в качестве эскорта. Конечно, толку от нее было мало, но все же хоть какая-то слабая гарантия тому, что Обревко будет вести себя благоразумно! Я же ей вообще не дала никаких гарантий. Тем не менее она согласилась выдать мне Верещагину. Значит, Алле очень нужны были свои вещи.
Итак, мы ехали к той женщине, которую я искала уже неделю по всей стране. Ехали молча, поэтому я упорядочивала мысли, роившиеся в голове. Меня почему-то очень занимал вопрос о том, что за ценности такие хочет забрать Аля у маникюрши. Конечно, меня посетили кое-какие догадки, но убедиться в их справедливости можно было только на месте.
Мы возвращались в Свиблово. Оказывается, Алла сняла Ольге квартиру недалеко от своего жилья, в доме, в цоколе которого находились продовольственный супермаркет и авиакассы. Теперь я поняла, что Обревко заходила в агентство лишь для того, чтобы посмотреть в окно и убедиться, что за ней увязался хвост. И она убедилась в этом – назойливую светлую «десятку» срисовала, но меня не заметила. Затем она окольным путем вернулась к своей машине и стала уподобляться ящерице, пытаясь сбросить хвостик. Ей это почти удалось, но Аля не знала, что преследователей – двое.
Она многого тогда не знала, а главное – недооценивала меня. Ей казалось, что я явилась в Москву по заданию тех людей, от которых сбежала Ольга. Но я была посланницей друга, а не врага. Уж не знаю, поверила ли она, что я – частный детектив или нет...
Глава 23
Обревко позвонила в дверь, и вскоре мы услышали тихий голос:
– Кто там?
– Я! Кто же еще, – ответила Алла.
Дверь открылась. Увидев незнакомых людей, Соня испуганно попятилась назад.
– Значит, так, подруга, – деловито заявила Обревко, – наши планы резко меняются. Ты где-то наследила, вот и встречай теперь непрошеных гостей! Эта сыщица по твою душу сюда приехала. Мне твои заморочки ни к чему! Отдавай мне медведя и забудь, что мы когда-то были с тобой знакомы! С квартиры съедешь сегодня же! Ключи оставишь здесь, дверь захлопнешь! Ну что встала как вкопанная! Тащи сюда игрушку!
Лицо Софьи Кривцовой приобрело меловую бледность. Алла снова на нее прикрикнула, и маникюрша, вместо того чтобы пойти в комнату и принести какого-то медведя, стала бесформенной массой сползать по стенке на пол. Короче, она упала в обморок. Я тут же склонилась над ней, пощупала пульс. Обревко отпустила в ее адрес едкую шуточку, прошла в комнату, взяла большого плюшевого медвежонка и бросила мне на прощание:
– Ну, вы тут сами разбирайтесь, а я ухожу! С этой минуты нас ничего не связывает, – последняя фраза прозвучала как вопрос.
– Разумеется, – ответила я.
Задерживать Аллу Матвеевну мне было совсем ни к чему. Когда дверь за ней захлопнулась, Ирина меня спросила:
– Тань, а зачем ей медведь? Она что, маленькая? Вот уж чего не ожидала, так этого...
– Ира, все не так просто. Я тебе потом объясню, какие у меня возникали мысли насчет этого медведя. А пока помоги мне привести Соню в чувство.