Там владения коварного Клык-Клыка Грумбумбеса. На своём острове, в своём царстве Спиешьпей он всесилен и непобедим. Из его заколдованного царства ни одна весть до берега не доходит. Там много пропало наших братьев.

Хотел было Ромка поподробней расспросить Красного Лиса и Каррыкарра об этом таинственном и страшном острове и о непонятном царстве Спиешьпей, да Красный Лис вдруг встрепенулся, напряжённо вслушиваясь, оглядываясь по сторонам.

И Каррыкарр засверкал огромными чёрными глазищами.

Ромка пал на землю, прижался к ней, вытянулся в струну и замер, принюхиваясь, прислушиваясь, приглядываясь.

Слышу! Чьи-то когти землю скребут, — сказал Ромка.

Это значит — Клык-Клык Грумбумбес скачет, — пояснил Красный Лис. — В добрый путь, малыши. Счастья вам — от души. Наш совет не забывайте. О себе напоминайте.

Догонит нас Клык-Клык Грумбумбес. У него же целых двенадцать ног, — сокрушённо выговорил Фомка.

Мы его здесь подождём и как надо припугнём, — успокоил Красный Лис.

— Пррипугнём! — подхватил Каррыкарр. — Пррощайте. Взмахнул Каррыкарр чёрными, будто железными, крыльями и улетел.

И Красный Лис стал прощаться.

Сперва с Ромкой.

Потом с Фомкой.

Потом с Артосом.

Каждого похлопал по бокам огненным пышным хвостищем.

Каждого в нос лизнул.

Каждому лапу пожал.

И на прощанье сказал:

— Запомню ваши я слова. Теперь нас стало три плюс два.

Вот и добрались друзья до реки.

Она была широкая-преширокая. Глубокая-преглубокая. И очень быстрая.

Ромка распушил усы:

Сейчас бы ломтик колбасы. Почесал Артос макушку:

Хоть бы хлебушка горбушку. Фомка сделал хвост кольцом:

Лучше б кашки с молоком.

Хватит ныть. Переплывём — поедим и отдохнём, — решительно заявил Ромка, как будто и не сам первым начал разговор о колбасе.

Пока туда переберёшься — четыре; раза захлебнёшься, — не унимался Фомка.

Но Ромка не ответил ворчуну. Подошёл Ромка к береговой кромке. Понюхал мутную воду. Подул на неё. Даже лизнул. Подумал: «Вода как вода. И мокрая. И студёная. И не сладкая. Не солёная».

Сунул в воду лапу — не достал до дна.

Сунул другую — тоже не дотянулся.

Шагнул с берега в реку и сразу окунулся с головой. Вынырнув, крикнул:

— Тут глубоко! Прыгайте сразу, и поплыли!

Прыгнули Артос с Фомкой. Поравнялись с Ромкой. И поплыли к другому, далёкому, еле видному берегу.

Их сразу подхватило сильное течение. Чем ближе к середине реки, тем оно становилось стремительней и неодолимей.

Отчаянно забарабанил по воде лапами Артос. Забулькал, забул-тыхался, пуская пузыри, Фомка.

— Спокойней! — подал голос Ромка. — Так мы выдохнемся, ирека нас проглотит. Пусть течение тащит, а мы станем хвостами рулить, к тому берегу править. Смотрите, как это делается.

Опустил хвост в воду. Повернул им направо. И течение потащило Ромку влево. Повернул хвост влево, и тут же течение поволокло его вправо.

Поняли? Это меня Степан Иванович научил, когда мы на Туру купаться ходили.

Ах, как хитро! Ах, как ловко! Впрямь везде нужна сноровка! — ликовал Фомка.

Да с таким хвостом, как твой, можно управлять баржой, — подтрунивал над другом Артос.

А что? Я могу. Я… Ай! Сюда! Спасите! Помогите! Тону!

И в самом деле: из воды видны были только Фомкины ноздри, из которых вылетали водяные пузыри да брызги.

Подхватили друзья Фомку с двух сторон. А он и их за собой под воду потянул.

— Да это… — еле выговорил Ромка и нырнул.

Забурлила вода. Запузырилась. Закипела. Пошли по ней круги. Покатились волны. И вынырнул Ромка со Щукой в зубах. А во рту у Щуки кончик Фомкиного хвоста торчит.

Щука извивается, плюётся и ругается:

— Отпусти меня, нахал! Я же думала, это угорь. А это собачийхвост. Тьфу!

Ромка выпустил Щуку. Но та долго ещё плыла рядом и возмущённо кричала:

— Распустили хвосты. На три версты. Длиннохвостые хвостати-ки! Усатики и волосатики! За хвосты бы вас связать. К дну речномупривязать. Наперёд чтоб знали. Хвостов не распускали…