Шрифт:
Как ты сюда попала? — опросил Ромка, лизнув белый ствол Берёзки.
Прежде этот остров звали Берёзовым. Здесь росли пятьдесят две мои сестрёнки. А сколько было зайцев. И птиц разных. И бабочек. И кузнечиков. Тогда Соня Первый Котофеич был обыкновенным котом. Здоровенным и рыжим. Сюда его на бревне половодье выкинуло. Тут за ним рысь погналась. Котофеич спрятался от неё на моей верхушке.
За это он и не тронул тебя? — догадался Ромка.
Да. Когда Клык-Клык Грумбумбес заколдовал остров в Спи-ешьпей и Кот стал царём, он сгубил всех моих сестрёнок, а меня пощадил. И зря. Я умираю тут от тоски и всё время плачу.
Что это за дурацкое царство! — гневно воскликнул Артос, воинственно скаля клыки.
— Тише-тише, — предостерегающе зашептала Берёзка. — Видишь? Оглянулся Артос и увидел в кустах остроконечные пики ежей-стражников.
— Непонятно, зачем Клык-Клыку Грумбумбесу этот глупый Спи-ешьпей? — проворчал Фомка, свёртывая хвост вопросительным знаком.
Вздохнула Берёзка. Смахнула слёзки. И горестно зашептала:
Злой волшебник Клык-Клык Грумбумбес — враг всего живого. Он бы давно всех зверей и птиц поел, все леса истребил, да его колдовская сила дальше этого острова не действует.
Вот и хорошо, — обрадовался Ромка.
Но Клык-Клык Грумбумбес не зря зовётся злым волшебником. Исхитрился он и вот что придумал… — Берёзка понизила голос и еле слышно зашептала: — Сейчас на острове девятьсот девяносто три дармоеда и засони. Когда их станет ровно тысяча — остров треснет. Из трещины подымется Сонное Дерево. Дунет ветер и сонную пыльцу с дерева понесёт в лес. И сразу всё живое там навсегда уснёт. А сонная пыльца поплывёт дальше. И звери, птицы, деревья, цветы станут засыпать, каменеть. В омертвелых лесах даже муравьишки ни одного не будет…
Ну уж… Это уж… Совсем уж… Никак уж допустить нельзя! — возмутился Ромка.
Никак! — рыкнул Артос.
Нельзя! — подхватил Фомка.
Вам не справиться с Клык-Клыком Грумбумбесом. Только человек в силах это сделать, — сказала Берёзка. — И то не всякий. А лишь добрый, весёлый и честный…
Есть такой! — подпрыгнул Ромка. — Степан Иванович.
Где же он? — воспрянула Берёзка.
Мы к нему идём. Мы его найдём. Грумбумбесов Спиешьпей с корнем изведём!
Соню Первого — пинком. Прямо в речку кувырком! — воскликнул Артос.
Стражников ежей потом — тоже в речку колобком, — буркнул Фомка.
Ну, Клык-Клык Грумбумбес! Ото всех твоих чудес пыль останется да дым. Станет остров вновь живым! — крикнул Ромка.
Положив лапы на плечи друг дружке, псы, приплясывая, заголосили:
Мы — весёлые собаки И совсем не забияки, Между нами ссор и драки Не бывает никогда!..
Со всех сторон, нацелив острые пики, бежали к ним ежи-стражники.
— Скорей ко мне! — крикнула Берёзка, склонив к земле тол-стую ветку.
Ромка, Фомка и Артос вцепились в ветку, и Берёзка тут же подняла её высоко-высоко.
Ежи-стражники никак не могли дотянуться пиками до нарушителей спокойствия. А те, болтая лапами, орали на весь остров:
Делим на троих добычу, Лишь на праздник друга кличем, А в беде — таков обычай — Друг приходит сам всегда!..
Отовсюду к Берёзке катились жёлтые, серые, чёрные колобки. Пищали на разные голоса:
Бунт…
Мятеж…
Восстание…
Прикатился разгневанный Соня Первый Котофеич. Запищал, заверещал, подпрыгивая:
— Эй, гадюки! Взять! Связать!
Три огромные гадюки подползли к Берёзке.
Мигом вскарабкались по белому стволу.
Кинулись разом на друзей. Опутали их, оплели своими гибкими, скользкими телами. И сбросили на землю.
Рычал, кусался Артос. Ворчал, царапался Фомка. Ромка отбивался зубами и когтями.
Всё напрасно.
Псам не удалось даже вмятинки оставить на чешуйчатых панцирях гадюк.
— В Кактусовую тюрьму бунтовщиков! — пропищал Соня Первый Котофеич. — Одумаются. Попросят прощения — может, и сми-луюсь. Может, и выпущу. А заупрямятся — пусть пропадают. Хи-хи-хи!
КАКТУСОВАЯ ТЮРЬМА
Это был крохотный пятачок. Со всех сторон непроходимо густо обсажен он высоченными кактусами.
Шипы у кактусов длинные-предлинные, острые-преострые. Острей булавок. Острей иголок. Острей ножа.
Шипастые кактусы караулили каждое движение пленников.
Чуть кто шевельнётся — в бок острый шип вопьётся.
Если кто вильнёт хвостом — сразу в нём колючек сто.
Лапой двинет невзначай — и занозу получай.
Вот какой была эта Кактусовая тюрьма, в которую бросили Ромку, Фомку и Артоса.