Что же там происходит?

Она заставила себя откинуть одеяла и спустила ноги на пол, вздрогнув, когда босые ступни коснулись холодных досок пола. Старательно избегая нескольких скрипучих половиц, которые она обнаружила, пока готовилась ко сну, Кэролайн подошла к окну и отвернула край занавески.

Лунный свет бросал мягкие тени на лес, простирающийся за домом по холмам. Никого видно не было, но, учитывая отношения зеленых с деревьями, это мало что значило. Оконную щеколду явно не трогали годами, но, поднатужившись, Кэролайн сумела приподнять ее и открыла окно.

В комнату ворвался поток холодного воздуха, и ее снова передернул озноб. По-прежнему никого не было видно, но теперь, при открытом окне, слышалось смутное движение и звуки борьбы, доносимые ветром через крышу. Что бы это ни было, звуки доносились с другой стороны дома.

Она ухватилась за раму, высунулась наружу и увидела конек крыши в нескольких футах над головой. Черепица на самом окне выглядела ненадежной, но остальная крыша была в приличном состоянии и не слишком крутая. Если соблюдать осторожность и крепко держаться за оконную раму, можно подняться до конька и посмотреть, что там происходит.

Сначала, однако, надо подумать о том, как там не замерзнуть. И, что не менее важно, о том, чтобы ее не увидели.

Коричневая куртка и синие слаксы, пожалуй, достаточно темные, чтобы скрыть ее в лунном свете. Туфли тоже были темные, но подошвы никак не подходили для лазания. Придется лезть босиком и надеяться, что никто не приметит два светлых пятна на фоне черепицы.

С лицом, однако, дело другое. Кэролайн дважды оглядела комнату в поисках подходящей маскировки, до того как ее наконец не осенило. Вытащив края одеял из-под матраца, она достала из сумочки складные ножницы и отрезала от самого темного полоску в четыре дюйма шириной. Затолкав одеяла на место, она обмотала новоявленный шарф вокруг головы как ленту, скрестила на затылке и обернула рот и нос. Затем скрестила еще раз и связала на затылке, оставив, таким образом, только полоску вокруг глаз. Вернулась к окну, открыла его и, глубоко вздохнув, полезла на крышу.

Черепица оказалась еще холоднее, чем пол, и Кэролайн с сожалением вспомнила о кроссовках, оставленных дома в шкафу. Она ухватилась за раму и осторожно поднялась наверх по склону крыши.

Глазам ее предстала невероятная картина. На всем протяжении широкой лужайки двигались темные фигуры: бегали, прыгали, прятались за деревьями и даже будто танцевали друг с другом. Некоторые что-то держали в руках, периодически слышались глухие хлопки. В руке у одной из фигур что-то блеснуло, и она поняла, что это нож.

Тут, наконец, все стало понятно. Издававшие хлопки предметы были пейнтбольными ружьями, мелькающие ножи — преображенными трассками, а танцующие — борющимися друг с другом зелеными.

Это была не ночная физзарядка. Это были военные учения.

Кэролайн высунула голову повыше. Теперь стало видно, что у кромки леса тоже есть зеленые, они то прятались в деревья, то выходили из них, нападая на тех, кто был с ружьями, и уклоняясь от выстрелов. На правом крыле дома она увидела нескольких зеленых, которые стреляли с крыши и из окон верхнего этажа. С замиранием сердца она поняла, что те имитируют атаку серых с домов в Нью-Йорке. Посмотрев на лес, она увидела, что на верхушках самых высоких деревьев сидят зеленые и стреляют по своим товарищам внизу.

А там, где главное здание соединялось с правым крылом, как скала на берегу быстрой реки, стояла Сильвия.

Она стояла, уперев руки в бока, молча наблюдая за происходящим, немного в стороне от событий. Иногда она подавала знак рукой и дважды подзывала группу зеленых, что-то объясняя, перед тем как снова отправить их на позиции. Но в основном наблюдала.

В течение нескольких минут Кэролайн тоже наблюдала со смесью ужаса и восхищения. В движениях воинов была странная красота, какая-то балетная грация в том, как они боролись. Зеленые трудящиеся, как сказала Сильвия, — лучшие в мире. Зеленые воины, очевидно, были того же класса.

Но никакая грация и мастерство не могли заслонить главную цель учений. Они тренировались, чтобы убивать. Скоро, может уже через несколько дней, в окрестностях Манхэттена они применят те же ножи против серых.

Она вцепилась в черепицу. Пока еще есть возможность это остановить. Должна быть.

Слева вдруг показались оранжевые огоньки. Из леса появился автомобиль, у которого горели только габариты, и направился к дому, осторожно объезжая боровшихся.

Кэролайн застыла, наблюдая поверх конька крыши, как машина остановилась и из нее вышел высокий зеленый. На минуту он задержался, осматривая поле битвы. Затем направился через лужайку к Сильвии, держась в стороне от сражавшихся.

Кэролайн нахмурилась, стараясь разглядеть в темноте вновь прибывшего. Видно было не очень хорошо, но по тому, как изменились свербящие в голове голоса, она поняла, что это сам Николос. Какое-то время он беседовал с Сильвией, та указывала на различные части поляны, очевидно докладывая о ходе учений. Иногда Николос что-то спрашивал, но главным образом говорила Сильвия.

И вдруг Сильвия показала на дом.

Кэролайн сжалась от внезапного предчувствия. Она опустила голову и без промедления начала спускаться по скату так быстро, как могла. Добравшись до окна, она влезла в комнату и закрыла окно, не забыв про задвижку. Сбросив куртку и слаксы, она сложила их на стуле, потом затолкала шарф-маску под матрац. Затем юркнула в постель, чувствуя, как кровь стучит в ушах.