— В каком смысле — снести утесы? — осторожно спросил Роджер.

— В прямом, — ответил Николос. — Как серые использовали нашу зависимость от деревьев, так и мы теперь обратили их любимые скалы против них.

У Роджера закололо в затылке.

— Вы хотите сказать, что вызвали землетрясение?

— Зеленые — это могучий народ, — с гордостью произнес Николос. — Как вожди и провидцы обладают моральным авторитетом, так землетрясы несут в себе физическую мощь.

— Но вы же сказали, что на тех скалах жили семьи серых. Женщины и дети.

— А они думали о наших женщинах и детях, когда поджигали лес? — отрезал Николос.

Он замолчал, прикрыв глаза рукой.

— Извините, — глухо проговорил он. — Конечно, мы сожалели о смерти невинных. Но выбора не было. Серые продолжали стрелять по деревьям, нам пришлось защищаться. Единственным способом остановить их было снести утесы.

Он снова закрыл глаза.

— Серые продолжали стрелять, даже когда скалы стали рушиться вокруг; теперь они целились в землетрясов. Но поздно. Восточные скалы обрушились, и их атака наконец, захлебнулась.

— Да, — тихо проговорил Роджер. — Но ведь осталась еще колония серых на другой стороне Большой долины.

— И весьма большая, — подтвердил Николос. — К утру, когда солнце начало пробиваться сквозь дым пожарища, началась настоящая война, В течение нескольких дней она охватила всю Большую долину.

Он грустно покачал головой.

— А всего через несколько месяцев стало ясно, что мы погибнем. Большая долина, которую мы так любили, превратилась в поле боя: тысячи убитых, тысячи деревьев сгорели или разбиты в щепки. Конечно, погибли и многие тысячи наших врагов. Но если бы война продолжалась, нас ждал один конец: взаимное истребление наших народов.

— Вот тут и начал рассказ Веловски, — сообразил Роджер. — Вожди решили бежать.

— Спасти оставшихся, — поправил Николос. — Были отобраны шестьдесят, обладавших основными дарами, отца поставили во главе. Дальновидны нашли подходящее место, мы построили корабль. Оставшиеся землетрясы и манипуляторы объединили усилия под руководством провидцев, и в мгновение ока мы оказались здесь.

Он взглянул за окно.

— Этот мир оказался странным: шумный, грязный, населенный людьми, говорящими на непонятном языке, — негромко продолжал он. — Но для нас было главным то, что страшная война с серыми кончена и мы, наконец, оказались в безопасности.

Роджер хмыкнул.

— Ну да, а всего через одиннадцать лет Адольф Гитлер развязал самую ужасную войну в нашем мире.

— Наша Вселенная определенно обладает странным чувством юмора, — улыбнулся Николос.

— Ваши люди сражались на этой войне? — спросила Кэролайн.

— Ни на этой, ни на какой другой. Думаю, вы понимаете, что позволить военным врачам обследовать нас было бы катастрофой. Нет, заклинатели спасали нас от призыва, а мы, в свою очередь, находили возможность послужить новой родине.

— На военных заводах? — спросил Роджер.

— Да, многие работники ручного труда поступили туда, — кивнул Николос. — Другие использовали свои творческие возможности. Вы когда-нибудь слышали о немецкой диверсионной группе, которая высадилась с подлодки на Лонг-Айленде в июне сорок второго года?

Кэролайн покачала головой.

— Нет.

— Думаю, я что-то слышал. — Роджер наморщил лоб, вспоминая. — Они, кажется, сразу напоролись на солдата, патрулировавшего берег.

— Берегового охранника, — поправил Николос. — Молодой человек, всего двадцать один год, совершенно один, а вокруг туман. Но вместо того, чтобы просто убить его и двинуться дальше, диверсанты попытались подкупить его, а потом просто отпустили. Историки объясняют их поведение нежеланием убивать такого молодого человека.

— У вас на этот счет другая теория? — предположил Роджер.

— Я знаю правду. Наши воины патрулировали береговые районы Нью-Йорка, включая Лонг-Айленд, как раз на такой случай. Воин, обнаруживший диверсантов, находился недалеко от заклинателя и смог вызвать его. Он и заставил их отпустить парня.

Он ухмыльнулся.

— Спустя неделю он заставил одного из диверсантов сдаться, после того как усилия береговой охраны, военно-морской разведки и ФБР не принесли никаких результатов.

Роджер вдруг вспомнил: в доме зеленых у Центрального парка Ставрос открыл дверь, даже не постучав, словно ему уже разрешили войти.

— Насколько я понимаю, воин, вызывая заклинателя, обошелся без рации?

— Да, мы можем общаться друг с другом на небольших расстояниях, — подтвердил Николос. — Большинство примерно в радиусе квартала. Те, у кого дар дальневещателя сильнее, способны принимать и посылать мысли на более далекие расстояния.

Он слегка улыбнулся.

— Мы не можем читать мысли людей, если вас это интересует.

— Но можете передавать мысли нам, — вступила в разговор Кэролайн. — Зеленые, которые вчера приходили к нам домой, обращались ко мне.