— Они, — подтвердил напарник, глядя в массивный бинокль. — Номера один… второй… да, это они. — Он опустил бинокль, сдвинув брови. — Мне казалось, сообщали о пяти.

— Да, я тоже насчитал восемь, — угрюмо сказал Кили и взял микрофон. — «Депеша», говорит «Браво-два-семь». К нам идут восемь, повторяю, восемь белых фургонов «додж»: номера пяти совпадают. Едут на юг, проехали Арден.

— Я «Депеша», повторяю, — ответил ясный женский голос. — Только преследовать и наблюдать.

— Вас понял. — Кили положил микрофон и завел двигатель.

Он пропустил фургоны и выехал на шоссе следом.

До сих пор было неизвестно, по какому поводу объявили тревогу. «Депеша» очень торопилась, и даже местное сарафанное радио не помогло.

Было, однако, ясно, что, чья бы рука ни поставила Манхэттен на уши, она явно длинная и тяжелая. Они еще и двух миль не проехали, а по рации уже поступило полдюжины кратких указаний, и конвой окружило несчетное количество патрульных машин. В течение следующих десяти миль число их все увеличивалось. Постепенно приказы перестали поступать, и Кили уже начал думать, что мероприятие решили отменить…

— Четвертый и шестой экипажи: начинаем, — вдруг затрещала рация. — Всем экипажам: на подмогу. Действовать предельно осторожно — водители и пассажиры вооружены и опасны.

Вокруг засверкало море красных огней, причем не только на патрульных, машинах, но на нескольких обычных.

— Дева Мария! — Росс тоже включил мигалку. — Это что же, светопреставление?

— Десять к одному — террористы, — заключил Кили. — Иначе не прислали бы такую поддержку.

— Этого только не хватало, — проворчал Росс.

Он передернул затвор ружья и поставил его прикладом на пол.

Теперь две патрульные машины заняли место прямо перед фургонами, еще три — в хвосте колонны. Водители поняли намек и начали осторожно принимать вправо сквозь растревоженный поток машин. Еще минуту они продолжали идти, будто оценивая серьезность намерений полиции. Кили стиснул баранку, от души надеясь, что у подозреваемых хватит ума не пытаться уйти. Ему уже приходилось видеть последствия погони с перестрелкой — зрелище малоприятное.

Шедшие сзади патрульные машины приблизились вплотную, замкнув окружение. Еще несколько секунд фургоны держали скорость, наконец, покорились неизбежному и съехали с дороги неподалеку от ряда высоких кленов. Полицейские машины свернули вместе с ними и остановились впереди и сзади, преграждая путь к возможному бегству, еще несколько для вящей убедительности пристроились слева. Кили оказался шестым сзади и спустя мгновение бежал к колонне фургонов вместе с еще дюжиной полицейских. Подбежавшие первыми уже выкрикивали приказы и открывали двери, держа оружие наготове.

Кили как раз смотрел на полицейских у последнего фургона и сразу заметил, как у них изменились лица.

— Что там? — Он подскочил ближе.

Один из полицейских молча повел стволом в сторону фургона. Нахмурившись, Кили приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Водитель сидел неподвижно, держа руки на рулевом колесе, и сосредоточенно смотрел вперед.

Фургон был пуст.

— Что значит — пустые? — возмутился Пауэлл, с недоверием глядя на Мессерлинга. — Они не могут быть пустыми.

— Тем не менее, это так, — настаивал тот, сильнее прижав трубку к уху. — Только водители. Ни пассажиров, ни оружия, ни взрывчатки, ни контрабанды. Даже проводов нет. Ничего.

— А что водители? — спросил Серрета. — Как себя ведут?

Мессерлинг передал вопрос.

— Спокойны, как слоны, — передал он ответ. — Никакой паники, видимо, даже не удивлены.

— А сколько там полицейских?

— Около тридцати.

Серрета взглянул на Пауэлла.

— Обычного гражданина уже давно бы удар хватил. Эти ребята нас ждали.

— И ждали так давно, что успели заранее высадить своих людей, — с кислой миной согласился Пауэлл.

— Похоже на то, — подтвердил Серрета.

— Лейтенант, проверьте машины сверху донизу, — приказал Мессерлинг. — И привезите водителей.

Он выслушал ответ и повесил трубку.

— Через час будут здесь, — доложил он.

— Хорошо, — сказал Серрета. — Будем надеяться, что удастся что-нибудь из них вытрясти.

— Не волнуйтесь, — бросил Мессерлинг. — Вытрясем.

Водителей выстроили рядом с фургонами и обыскали. Полицейские уже готовы были надеть на них наручники, когда все восемь мужчин бросились наутек.

Только потом Кили осознал совершенную синхронность броска. А тогда, в горячке событий, он видел лишь мгновенно возникшую суету, когда все водители вырвались из окружения, нанеся удары в живот тем, кто оказался слишком близко, и отчаянно кинулись к стоящим рядом — деревьям. Бессмысленность побега была очевидна.