— Шансы всегда есть, — ответил Зенас. — По всем обычным канонам генетики Меланта тоже не должна была родиться землетрясом. Вполне возможно, что какой-нибудь одиннадцатилетний будущий вождь лазает сейчас по деревьям в Центральном парке.

— К сожалению, нам от этого никакой пользы, если только он не подрастет за несколько часов на три года, — заметил Ференцо. — Давайте вернемся к насущным проблемам. Мы можем или нет убедить Торвальда или Хафдана действовать какое-то время по плану Николоса, чтобы разгадать его целиком?

Рон и Стефани переглянулись.

— Я обоих довольно мало знаю, — с некоторым сомнением произнес Рон. — Но именно Хафдан больше всех ратовал за мир. Я бы предложил начать с него.

— По-моему, тоже разумно.

— Хорошо. — Ференцо оглядел остальных. — Если нет возражений?..

Роджер осторожно вздохнул.

— У меня есть. Не думаю, что следует доверять Хафдану.

Все взгляды обратились на него.

— Но ведь именно он работал вместе с Сирилом над мирным соглашением, — заметила Лорел.

— Цена которому — жизнь вашей дочери, — напомнил Роджер. — Если надо к кому-то обращаться, я бы предложил Торвальда.

— Да вы шутите! — фыркнул Зенас. — Торвальд же похитил Меланту.

— Он сказал мне, что сделал это ради ее безопасности. — Роджер взглянул на Меланту. — Он говорил, что пытался и тебе это объяснить.

Лорел наклонила голову, чтобы взглянуть в лицо дочери.

— Меланта?

— Он, правда, говорил, — нерешительно согласилась девочка. — Но я думала, что он просто хочет, чтобы я вела себя тихо.

— Когда мы тебя нашли, ты выглядела нормально, — отметил Роджер. — Не связана, без кляпа во рту.

— Вы что, серьезно за Торвальда? — сердито спросил Зенас. — Это же он переехал в самую гущу зеленых, в переулок Макдугал, и выжил тех, кто обосновался там десятки лет назад.

— Он выжил их? — спросил Роджер. — Или они уехали по собственной воле?

— Он же вас похитил, забыли? — добавил Иона.

— И Николос тоже, — возразил Роджер. — И Хафдан — по крайней мере, пытался. Послушайте, я не отрицаю, что Торвальд обращается с людьми несколько неуклюже. Но не думаю, что он непременно хочет уничтожить зеленых.

— Тому есть громкие подтверждения, — пробормотал Иона.

— Я думаю, что он честный человек, — упрямо сказал Роджер. — И если откровенно, просто не знаю, что еще предпринять. Я не могу согласиться, что надо входить в контакт с тем, кто готов был спокойно наблюдать, как Меланту хладнокровно убивают.

— Тогда вы не можете доверять и никому из зеленых, — сказала Лорел.

— Уж я точно не доверяю, — согласился Ференцо. — Исключая, конечно, присутствующих. При всех благородных разговорах о дарах и сотрудничестве в среде зеленых, похоже, хватает нечестности.

— Потому что нет вождя, — устало возразила Лорел.

— Мы ходим по кругу, — сказал Рон. — Что именно?..

— Погодите. — Ференцо поднял ладонь, доставая телефон. — Да? Отлично. — Он вытащил блокнот. — Диктуй.

С минуту тишину нарушал только скрип авторучки Ференцо. Затем, к изумлению Роджера, лицо его расплылось в вымученной улыбке.

— Два фонаря, а? Как мило. Ага, понял. Спасибо.

Он выключил, телефон и опустил руку.

— Два фонаря? — нахмурился Роджер.

— Именно. — Ференцо продолжал писать.

— Но что это значит? — настаивал Роджер, которого игра слов сейчас совершенно не забавляла.

— Это значит, друзья, — с мрачным удовлетворением сказал Ференцо, — что мы, возможно, нашли их.

Когда разговор, наконец, зашел о деле, Смиту пришлось признать, что он и сам мало что знает. Тем не менее, он знал куда больше, чем начальник полиции Фишбурн.

— Ну и каша заварилась, — сказал тот, когда Смит закончил пересказ и откусил огромный кусок чизбургера. — Значит, вы думаете, что это те, кто похитил следователя Ференцо?

— Похитил или убил, — мрачно ответил Смит. — Чем больше уходит времени, тем меньше вероятность, что он жив. Если он подобрался к ним слишком близко, возможно, им нет смысла оставлять его в живых.

— Если не учитывать, что за убийство полицейского в нашем штате делают укольчик. Хотя, может, им просто на все плевать.

— Возможно.

Смит снова откусил от чизбургера. Он вдруг не показался ему таким же вкусным, как минуту назад.

— Но жена Уиттиера, по-вашему, все-таки у них?