Шрифт:
– Что ты там застряла? Идем скорей! Сейчас каждая минута на вес золота! Вставай, клуша, труба зовет в поход! Мы выступаем!
Лиза тяжело вздохнула и поднялась со своего места. Она не любила пороть горячку. Ее бы воля, она бы не стала торопиться. Но, похоже, ее новая подруга знала, что делает. И Лизе оставалось только покориться и следовать за Маришей, словно лодочке за атомным ледоколом.
ГЛАВА 11
Квартира Верунчика была пуста, холодна и неприветлива. Девушки звонили без малого десять минут, но Верунчик не открывала.
– Оставь ей записку, – велела Мариша. – Конечно, мало надежды, что твоя Верунчик объявится в ближайшее время, но в твоем положении ничем пренебрегать не стоит.
Пока Лиза, скорчившись в неудобной позе, строчила Верунчику записку, сама Мариша отправилась в обход соседей. Но те проявляли совсем малую активность. Двери не открывали. И даже признаков жизни из-за них не подавали. Мариша уже утомилась звонить в чужие двери, развлекаясь при этом лишь разнообразными мелодиями дверных звонков, которые появились за последние годы на прилавках магазинов, как вдруг ей повезло. Одна из дверей, проиграв марш Мендельсона, открылась, и на пороге возник средних лет мужчина, самой что ни на есть боевой комплекции.
Могучие плечи обтягивала тугая футболка. Крохотные рукавчики буквально расползались по швам, распираемые мощными бицепсами. На короткой тоже накачанной шее красовалась цепь толщиной в палец. Коротко стриженная голова и маленькие глазки, глубоко упрятанные под череп, довершали общую картину.
– Ну, чего тебе? – коротко буркнул он, глядя на Маришу.
Та даже растерялась:
– Мне? Мне… мне бы спросить надо… Можно?
Сосед оказался великодушен.
– Можно. Спрашивай! – кивнул он и добавил: – Такой красивой девке вообще все можно. О чем будешь спрашивать, начальница?
– О вашей соседке. Вон из той квартиры. Вы не знаете, где она?
Мужик выглянул на лестничную клетку и с таким интересом уставился на дверь Верунчика, словно видел ее впервые. При этом он задумался и словно завис.
– Нет, не знаю, – заявил он наконец.
За это время Лиза успела настрочить записку, втиснуть ее в узкую щель между косяком и дверным полотном, и теперь подошла к Марише.
– Ну что? Пойдем? – спросила она у нее.
И тут мужик наконец отмер.
– Куда это вы пойдете? – уставился он на них. – Я же вам еще ничего не сказал. Куда же вы собрались?
– Но… просто пойдем. Вы же все равно не знаете, где эта женщина.
– Сам я не знаю, куда соседка делась, но знаю, кто вам поможет в этом деле.
– В самом деле? И кто?
– Супруга моя.
И отвернувшись от подруг, он крикнул, обращаясь к кому-то в глубь квартиры:
– Нинка! Нин! Спишь, что ли?
Неизвестная подругам Нинка безмолвствовала.
– Вот зараза! – беззлобно выругался мужик. – Небось опять в своем душе мокнет. Прямо страсть у бабы какая-то. Чуть свободная минутка выдастся, скорей в ванную, рожу себе мазать.
И набрав в грудь побольше воздуха, он заорал изо всех сил:
– Нинка!
Девушек даже порывом ветра качнуло. Но они устояли. Зато очередной призыв мужика был услышан. Из недр квартиры раздался цокот каблучков, и тонкий голос пропел:
– Иду, мой котеночек! Иду, мой зайчик! Ты меня звал, миленький?
Нина оказалась полной противоположностью своему супругу. Маленькая, подвижная, с тонкой лисьей мордочкой. Тем не менее, несмотря на разницу в габаритах, сразу же было понятно, кто в этой паре главный.
– Да, лапочка, – произнесла Нинка, появившись на пороге и тоже с любопытством глядя на подруг. – А это кто такие?
– Соседку нашу ищут.
– Какую?
– Приятельницу твою.
– Ой, вы племянница Верунчика?! – обрадовалась Нина, глядя на Лизу. – Простите, что я вас не сразу узнала. На фотографии только видела. А вы к тете?
– Да. Только она дверь не открывает.
– А Верунчик уехала.
– Как? Куда?
Нина кинула на мужа быстрый взгляд, который тот даже не заметил, и сладко пропела:
– Миленький, а я тебе твой коктейль приготовила. Ты его выпил?
– Нет. Не видел даже.
– Так выпей. А то все витамины из него улетучатся. Ты же знаешь.
– Ага, – кивнул головой мужик и с почти детским восторгом прибавил: – И когда ты, Нинка, все только успеваешь?
Когда он утопал, Нина вздохнула с видимым облегчением.
– Не хотела при муже говорить, – прошептала она заговорщицким шепотом, переступая порог и выходя на лестничную клетку. – Он у меня малость на всякой там морали повернутый. Так-то простак, обвести его вокруг пальца ничего не стоит. Но дразнить лишний раз тоже не нужно.