Шрифт:
Пришёл ко мне и Пахомов с дымящимся котелком.
— Мясного бульона тебе принёс — лучше всякого лекарства силу даёт. Выпей, сразу поправишься. И как это тебя угораздило? — Пахомов кормил меня с ложки, как маленького, а Шурочка стояла рядом и посмеивалась:
— Гляди-ка, как все балуют его, аж завидки берут! Хоть бы меня кто-нибудь так пожалел…
— Тут особая статья, — строго ответил Пахомов.
Ночью Шурочка, не раздеваясь, легла рядом со мной, прижала мою голову к груди.
— Спи, миленький, спи. У тебя сильный жар, даже губы потрескались. Рассказать тебе сказку?
— Расскажи…
— В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царевич, молодой, красивый… Словом, вроде тебя…
За занавеской кто-то прохрипел:
— Пить…
Шурочка нагнулась, крепко поцеловала меня в губы и убежала…
Через три дня я вернулся в свою часть и узнал, что и в тот раз наша атака захлебнулась. Бойцам под сильным кинжальным огнём пулемётов белых пришлось откатиться назад.
Командир полка и комиссар требовали точных данных о противнике. Каждую ночь разведчики отправлялись за «языком» и каждый раз возвращались ни с чем. В конце концов они всё-таки приволокли какого-то высокого, тощего солдата.
В землянке, при свете «летучей мыши», Кузьменко допрашивал его, а я вёл запись.
— Из какой части? — грозно спросил командир роты.
— Пехота мы. — Солдат переступал с ноги на ногу и часто-часто моргал. На нём была новенькая английская шинель, но вид он имел жалкий.
— Ты дурака не валяй, всё равно заговоришь. Отвечай по существу! — Кузьменко стукнул кулаком по столу. — Из какой части, кто командир, сколько у вас пушек, пулемётов, где стоит кавалерия, сколько сабель, откуда и когда прибыли?
— Известно откуда — из деревни Большие Выселки!.. Мобилизовали, дён десять в казарме продержали…
— Не об этом я, дурья башка! Про вашу часть спрашиваю, про войска белых, понимаешь? Отвечай по порядку, а то расстрелять велю!
Солдат затрясся.
— За что, господин-товарищ? Разве мы по доброй воле…
— Тьфу, чёрт!.. Дурак или притворяется. Ваня, попробуй ты, — обратился Кузьменко ко мне. — Может, вытянешь из этого сукина сына хоть одно толковое слово.
— Ты не бойся, — начал я мягко. — Мы зла тебе не хотим. Скажи, кто ваш командир?
— Известно кто, офицер…
— Какого звания, как его фамилия?
— Кто его знает. — И опять: — Вы не думайте, господа-товарищи, мы не по доброй воле… Вот святой крест. — Солдат перекрестился.
Зазвонил полевой телефон. По ответам Кузьменко я понял, что говорит комиссар.
— …Какой-то он недоделанный! Целый час бьюсь — слова не могу вытянуть… Есть отправить к вам в штаб!..
Кузьменко вздохнул и, позвав связного, приказал доставить пленного солдата в штаб полка к комиссару.
Через час и мне было приказано явиться туда.
Боевое задание
Штаб полка — ветхий домик за оврагом. Ночь была тёмная, я не без труда нашёл штаб и доложился дежурному.
Через несколько минут меня позвали к комиссару. Я одёрнул гимнастёрку, поправил ремень и, войдя в комнату, чётко отрапортовал:
— По вашему приказанию красноармеец Силин прибыл!
— Здравствуйте, красноармеец Силин! — Комиссар улыбался. — Садись, Ваня. — Он показал на свободную табуретку.
В комнате с земляным полом и низким потолком за столом, на котором лежала карта, сидели Власов, командир полка и пожилой плотный военный с седеющими висками. Его я раньше не встречал.
— Командир полка и товарищ Овсянников хотели кое-что узнать о тебе. Расскажи коротко, — сказал комиссар.
Я начал рассказывать о своей семье, о себе. Командир полка неожиданно перебил меня, спросил по-французски:
— Говорят, ты и музыке учился?
— Да, с четырёх лет… Мама занималась со мной.
— Отлично! А теперь поговорим о другом, — сказал он опять по-французски и кивнул комиссару.
Будь здесь моя мама, она, наверное, поправила бы его произношение, но мне было не до этого.
— Мы вызвали тебя для серьёзного разговора, — обратился ко мне Власов. — Внимательно выслушай товарища Овсянникова, но д ответом не торопись, сперва хорошенько подумай. Дело, которое мы собираемся поручить тебе, сложное, я бы сказал даже — рискованное. Ты имеешь право отказаться.
Тот, которого называли Овсянниковым, подсел ко мне ближе.