Элизабет знала, что это глупо, но все равно чувствовала себя лишней всегда, когда они бывали вместе и она видела, как они любят друг друга. Между ними были какие-то особенные отношения, все остальное по сравнению с этими отношениями как бы не имело значения, отодвигалось на второй план.

– Видишь, и Птичка тоже здесь. Она, как только узнала, сразу села на самолет и прилетела, – сказала Анита, гладя его по голове.

Он медленно перевел взгляд на Элизабет. В его глазах она увидела то, чего никогда не видела раньше. Это был взгляд человека, потерпевшего поражение.

Ей стало страшно.

– Папа, как ты нас напугал, – прошептала Элизабет.

– Оставь нас на минутку одних, мама, я хочу поговорить с дочкой.

Анита наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Я люблю тебя, – прошептала она и вышла из палаты.

– А где твой... красавчик? И мои внучки?

– Джек ждет внизу. А Стефи и Джеми скоро подъедут. Эдвард сделал несколько хриплых вдохов и дотронулся до ее руки:

– Я неправильно себя вел, теперь-то мне ясно. Элизабет не могла понять, что он имеет в виду. Она хотела было спросить, но он сам продолжил:

– Анита... Твоя мама... Надо было все сделать по-другому. Но твоя мама чуть не убила меня... Клянусь, я не знал, как тебе все это сказать.

– Папа, о чем ты?

– Я думал, тебе лучше об этом не знать. Вот и все. Хотел защитить тебя. Но Аните пришлось заплатить за это. Да и нам всем тоже.

– Папа...

– Ты у меня замечательная, Птичка. Ты всегда была такой. Надо было почаще тебе об этом говорить.

– Ты и говорил.

Он попытался приподняться, но снова рухнул на подушки.

– Я хочу попросить тебя об одном одолжении. Но тебе это будет нелегко.

– Я сделаю все, о чем бы ты ни попросил. Ты ведь знаешь.

– Позаботься об Аните. Ты слышишь меня?

– Не надо так говорить, – сказала Элизабет, услышав в его голосе нотки отчаяния. – Ты еще сам позаботишься о ней.

– Не перебивай. Это важно. – Он начал задыхаться. – Пообещай, что позаботишься о ней.

– Обещаю, – сказала Элизабет. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. – Папа, я люблю тебя.

Он смотрел на нее. Но взгляд его стал каким-то стеклянным, потухшим. Как будто его покидали последние силы.

– Эта любовь поможет мне войти во врата рая. А теперь позови Аниту.

– Нет... пожалуйста.

– Пора, Птичка. Иди, позови маму.

Элизабет через силу сделала несколько шагов. С порога она в последний раз улыбнулась отцу и вышла.

– Он просит тебя зайти, – сказала она Аните.

У мачехи вырвался не то вздох, не то рыдание. Она поспешила в палату и закрыла за собой дверь.

Элизабет стояла у стекла, вне пространства их любви, и не отрывала от них взгляд. Про себя она заклинала отца: держись, держись, папа.

Вдруг сработал звуковой сигнал одного из аппаратов. Анита ринулась к двери с криком:

– Помогите! Помогите!

В палату вбежали сестры и доктора. Элизабет плотно прижалась к стеклу. Папа, не умирай! Не смей умирать!

В палату влетел Филлип Клоуз и, отстраняя всех со своего пути, подошел к отцу и приложил к его груди стетоскоп. Элизабет закрыла глаза.

Боже, не забирай его. Подожди!

Когда она открыла глаза, врачи и сестры неподвижно стояли вокруг кровати. Анита сидела рядом с отцом и рыдала.

Элизабет медленно вошла в палату, приблизилась к постели отца, положила руку на худенькие плечи Аниты.

– Папа, – прошептала она.

Только через какое-то мгновение до нее дошло, что она ждет от него ответа. Но отец не отвечал.

Его сердце, в котором она занимала такое большое место, перестало биться.

По всему дому были расставлены фотографии отца. Каждый, кто приезжал в Суитуотер, привозил с собой что-нибудь из еды и его снимок. Все присутствовавшие на поминках вполголоса говорили об Эдварде и отмечали, что Птичка «хорошо держится».

Но как она ни крепилась, нервы в конце концов сдали. Элизабет вышла на заднее крыльцо. Более неподходящее место, чтобы успокоиться, трудно было себе представить. Она так часто сидела здесь с отцом, слушая цикад и его рассказы. Здесь они сидели и после похорон мамы.

– Держись, Птичка, – велела она себе и закрыла глаза.

Вернувшись в дом, Элизабет заперлась в ванной. Она опустила крышку унитаза, села на нее и расплакалась, вспоминая время, которого уже не вернешь.

Когда слез больше не осталось, она с трудом встала, умылась холодной водой, причесалась и пошла в библиотеку, где скрывались девочки и Джек.