– Не предполагал, что тут все такое старое, - произнес он.

– Не волнуйся, - успокаивающе улыбнулась жена.
– Это хорошая больница. А кроме того, нам вон туда, - показала она рукой за административный корпус, где возвышалось гигантское сооружение из стекла и бетона.
– Настоящая больница - там. Думаю, этим они даже не пользуются.

Она оказалась права. Гордон заехал на стоянку и, следуя указаниям белых стрелок, нарисованных на асфальте, подрулил к новому крылу, где нашел место рядом со входом, по соседству с площадкой для лиц с ограниченными физическими возможностями. Они выбрались из джипа и вошли через раздвижные стеклянные двери в кондиционированное пространство больничного вестибюля. Марина села в мягкое кресло и взяла в руки журнал, в то время как Гордон решительным шагом направился по ковровому покрытию к столику регистратуры. Женщина в наушниках с микрофоном внимательно перебирала какие-то карточки.

– Прошу прощения, - кашлянув, обозначил свое присутствие Гордон.

– Чем могу помочь?
– подняла голову женщина.

– Я привез жену на консультацию к доктору Каплан.

– Ей назначен прием?
– спросила женщина, раскрывая большую амбарную книгу.

– Да, на час дня.

– Имя?

– Льюис. Марина Льюис.

Палец женщины заскользил вниз по строчкам и замер посередине страницы.

– Одну минутку.

Нажав кнопку на приборной доске, она заговорила в микрофон.

– Доктор Каплан? К вам миссис Льюис.
– Пауза.
– Да.
– Опять пауза.
– Хорошо, спасибо, доктор.
– Женщина взглянула на Гордона.
– Доктор Каплан ее примет. Сейчас спустится нянечка с креслом и отвезет ее в смотровой кабинет.

Гордон пересек вестибюль в обратном направлении. Марина по-прежнему читала журнал. За огромным разлапистым креслом на стене с недоделанными деревянными панелями висела в рамочке картина Дэна Наминги. Она так и не подняла голову, поэтому Гордону пришлось громко, нарочито прокашляться.

– Итак?
– взглянув на мужа, с улыбкой спросила жена.

– Итак, сейчас появится нянечка и препроводит тебя к доктору Каплан.
– Он усмехнулся.
– Тебя принимают по полной программе.

– На каталке?
– фыркнула Марина.

– Угадала, - рассмеялся Гордон, сел в соседнее кресло вежливо снял журнал с ее колен и положил на низенький столик. Потом взял ее руки в свои и заглянул в глаза.
– Надеюсь, все будет хорошо.

– А ты не пойдешь со мной?
– кивнув, спросила она.

– Не думаю, что мне разрешат. Кроме того, мне надо заполнить бумаги на страховку и все такое. Я подожду тебя здесь.

– Ты просто боишься, - весело улыбнулась жена.

– Ты права, - улыбнулся он в ответ.

– Слабак!

Худенькая пожилая нянечка в традиционном белом халате и белой шляпке появилась из распашных дверей рядом с регистратурой, толкая перед собой кресло на колесиках. Посмотрев на табличку, которая была при ней, женщина громко произнесла, оглядывая вестибюль:

– Миссис Льюис!

– Это тебя, - сказал Гордон. Он встал и подошел вместе с женой к креслу. Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу, прекрасно понимая мысли и чувства другого, потом она крепко обняла его.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Садясь в кресло, она улыбнулась, но улыбка вышла не столь беспечной, как раньше, с легким оттенком грусти.

– Будем надеяться, - добавила она, подняв два скрещенных пальца.

Нянечка укатила ее в глубины больницы. Улыбка сползла с лица Гордона тотчас же, как за ними захлопнулись створки дверей. Чувствуя усталость и эмоциональную опустошенность, он подошел к регистратуре. Господи, только бы асе было хорошо. Внутренний голос твердил, что анализы Марины окажутся плохими, мозг требовал готовиться к худшему, но какая-то часть сознания хотела верить в лучшее и Надеялась на лучшее.

От женщины за столом регистратуры он получил стопку форм в двух экземплярах, ручку и направился к ближайшему креслу. Усевшись, он покрутил головой, стараясь снять напряжение в шее, и на несколько секунд прикрыл глаза. Потом пробежал взглядом бумаги и принялся заполнять первый лист.

– "Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей".

При звуках глубокого ораторского голоса Гордон оторвал взгляд от лежащих на коленях бумаг и увидел стоящего перед собой высокого, в деловом костюме мужчину, прижимающего правой рукой к груди книжку в черном переплете, похожую на Библию. В опущенной левой руке мужчина держал стопку тоненьких брошюр. Седеющие волосы были коротко и аккуратно подстрижены и зачесаны на пробор. Лицо выглядело почти приятным. Но черные, бездонные глаза светились яростным, фанатичным напряжением. Еще Гордон заметил, что булавка его галстука была выполнена в форме креста.

– Книга Бытия, глава третья, стих шестнадцатый, - добавил мужчина.

– Не интересуюсь, - коротко отреагировал Гордон. Опустив голову, он вновь погрузился в бумаги, надеясь, что человек уйдет восвояси. Но незнакомец неожиданно сел в соседнее кресло. Гордон продолжал писать, пытаясь не обращать внимания, но остро чувствовал присутствие этого человека и был уверен, даже не поднимая головы, что эти горящие черные глаза просто впились в него. Примерно через минуту он все-таки поднял голову. Разумеется, мужчина продолжал пристально смотреть на него.