– Будет сделано, - кивнул Карл.

– Да, и набери еще раз номер Селвэя. Дай ему шанс. Я хочу еще раз подъехать к церкви, проверить, не упустили ли мы чего. На обратном пути заеду в больницу - может, кто из пациентов что-нибудь видел.
– Он взял с настенной вешалки кобуру и нацепил на себя.
– Позвони, если что разузнаешь.

– Обязательно.

Джим огляделся в своем кабинете так, словно что-то забыл. Потом с отсутствующим видом похлопал по карманам. Он чувствовал - что-то ускользает от его сознания, но в данный момент ни за что в жизни не смог бы сообразить, что именно. Он покачал головой. Дело действительно сбило его с толку. Ничего подобного никогда не происходило в этом городе, ничего подобного, насколько он мог судить, не происходило ни в одном городе, и не очень понимал, что делать. Приходилось действовать наобум. Он уже связался с Тимом Ларсоном, и Тим пообещал смыть кровь и убрать весь этот беспорядок. Он позвонил стекольщикам во Флагстафф, и они пообещали приехать на следующей неделе с подходящими стеклами. Но что-то еще он явно забыл.

Тяжело вздохнув, он вышел в холл следом за своим помощником. Он открыл небольшую дверь с охранной сигнализацией и оказался в приемной, он миновал столик дежурной и уже приближался к двойным автоматическим стеклянным дверям, ведущим к стоянке машин, и тут его окликнула дежурная Рита.

– Шериф! Минутку! У меня епархия на линии. Не хотите поговорить? Вот оно.

– Да, спасибо, - кивнул Велдон.
– Переключи на мой кабинет. Я поговорю там.
– Через несколько секунд он снял трубку своего телефона, нажав мигающую квадратную лампочку на третьей линии.
– Алло! Шериф Велдон у телефона.

– Мистер Велдон?
– послышался голос епископа Синклера.
– Вы мне звонили?

– Здравствуйте, епископ.
– Джим быстро перебрал в уме варианты. Можно сначала поболтать с епископом, чтобы смягчить неприятные новости. Можно сразу перейти к делу, так сказать, взять быка за рога. Можно сыграть в Джека Уэбба, взяв суровый официальный тон. Но решил пойти напрямик.
– Отец Селвэй с вами сегодня никак не общался?

– Нет.

– Значит, вы не в курсе того, что у нас произошло?

– Нет, - сухо откликнулся епископ.
– В чем дело?

– Осквернена епископальная церковь. Неизвестный или неизвестные разбили все окна, перерыли землю...

– Епископальную церковь?

– Это еще не все.
– Джим помолчал секунду, не зная, как сказать дальше.
– Видите ли, епископ, кто-то написал... исписал проклятиями всю лицевую стену здания.

– Проклятиями?

– Козьей кровью.

В трубке повисло молчание.

– Сегодня утром мне позвонил Тим Ларсон, - продолжал Велдон.
– Это сторож при церкви. Короче, он сообщил, что на здание церкви совершено нападение, и попросил приехать как можно быстрее. Я...

– Что за проклятия?
– перебил епископ.

– Уверены, что хотите это услышать?

– Я уверен, что мне уже приходилось слышать подобные слова, мистер Велдон.
– Возможно, я и сам ими порой пользуюсь.

– Там три строчки. Первая - "будьте вы прокляты". Вторая - "будь прокляты ваши души". И последняя - "катитесь к черту". "Будьте вы прокляты. Будь прокляты ваши души. Катитесь к черту". Надпись покрывает всю переднюю часть здания.

Епископ молчал.

– Поэтому я и звонил вам, - прокашлявшись, заговорил Джим.
– Дело в том, что мы еще не разобрались, в чем дело, и хотели узнать, не связывался ли с вами утром отец Селвэй.

– Нет, - негромко произнес епископ.
– Что он вам сказал по этому поводу? У него есть какие-нибудь соображения, кто бы мог это сделать?

– В этом-то и загвоздка, епископ, - опять кашлянул шериф.
– Мы не знаем, где находится отец Селвэй.

– Вы не знаете, где он?

– Именно. Тим сначала позвонил не мне, а ему, чтобы сообщить о происшествии, но телефон не отвечал. Когда я через полчаса приехал, в доме никого не было. Вся семья исчезла. Входная дверь осталась открытой, но дом пуст.

Сейчас там работает моя команда, проводят расследование, но не похоже, что в семье что-то случилось. Машины Селвэя нет, и у нас есть основания подозревать, что они могли уехать куда-нибудь.

– Что вы конкретно хотите сказать, мистер Велдон?
– внезапно холодным, жестким тоном произнес епископ.

– Ничего особенного. Я уже сказал - мы не понимаем, что произошло. И в этом смысле нам бы хотелось поговорить с отцом Селвэем, нет ли у него каких-нибудь соображений на эту тему.

– На что вы намекаете?
– Голос звучал монотонно, но в этой монотонности сквозила угроза, жесткая, властная авторитарность.

Джим закрыл глаза, чувствуя, что впадает в отчаяние. Больше всего в жизни он терпеть не мог гражданских, которые пытаются использовать свое положение, пытаются объяснить ему, что и как нужно делать, но взял себя в руки и ровным, официальным тоном ответил:

– Я ни на что не намекаю, епископ. Я просто...

– Вы не допускаете, что с семьей Селвэй могло что-то случиться? Не могли их похитить?

– Мы отрабатываем все версии, епископ. Но, честно говоря, на данной стадии расследования Селвэй выглядит скорее подозреваемым, чем жертвой. Мы обнаружили отпечатки его пальцев по всей церкви.