Шрифт:
Пусто.
Чуть расслабившись, он внимательнее осмотрел внутреннее пространство, после чего обернулся и с облегчением показал головой.
– Пусто!
Гордон пошел вперед. За ним вылез отец Эндрюс. К воротам свалки они подошли вместе.
– Это машина Брэда, - сказал Гордон.
– Как она здесь оказалась?
– Понятия не имею, - подходя, откликнулся Джим. Из первой машины появился брат Элиас со своей неизменной черной Библией под мышкой. Проповедник вошел в открытые ворота, остановился и обернулся к своим спутникам.
– "Посему, как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие и ввергнут их в печь огненную". Евангелие от Матфея...
– Глава тринадцатая, стих сороковой, - подхватил отец Эндрюс, глядя в черные глаза проповедника. Тот улыбнулся.
Шериф огляделся. Небо быстро светлело. Западный сектор еще терялся в густой синеве, но восток уже занялся оранжево-голубым, почти дневным сиянием. Высокие сосны уже не казались черными силуэтами, превратившись во вполне объемные и живые деревья.
– Возьмите из грузовика вилы, - глядя на шерифа холодными глазами, приказал брат Элиас.
– Возьмите веревку.
– Как насчет винтовок?
– спросил шериф.
– Они нам пока не понадобятся. Джим пошел к пикапу, и Гордон двинулся за ним следом, но брат Элиас положил ему на плечо тяжелую руку.
– Он сам справится. Вы отгоните грузовик. Нам понадобится свободное пространство.
Вернулся Джим с четырьмя вилами и бухтой веревки. Гордон, к своему удивлению, обнаружил, что в кабине грузовика Брэда остался ключ зажигания. Отгоняя машину подальше от ворот, он обратил внимание на пустую банку пепси, несколько капель из которой пролилось на виниловое сиденье, и подумал о своем боссе. Потом заглушил двигатель и выпрыгнул из машины. В это время шериф начал загонять свой пикап в ворота. Брат Элиас жестами показывал, куда ему подъехать. Джим остановился рядом с горящей кучей мусора, заглушил двигатель и вышел из машины.
Брат Элиас лично раздал каждому вилы. Гордон взвесил в руке тяжелое, смертоносное оружие. На синеватом металле длинных зубьев сверкнули блики от первых лучей восходящего солнца. Он не мог знать, что имеет в виду брат Элиас, но вполне представлял, что как оружие вилы годятся для одного - пронзать.
Эта мысль его не обрадовала.
Джим и отец Эндрюс тоже примеривались к своим вилам.
– "Смотрите, братия, - негромко проговорил брат Элиас, - чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живого". Послание к Евреям, глава третья, стих Двенадцатый.
– Внимательно осмотрев каждого, проповедник взял свои вилы.
– Ну что ж, вперед.
5
Приняв душ, Марина вытерлась, накинула халат и вернулась в спальню. Сев на неприбранную кровать, она принялась разглядывать себя в большое зеркало, занимавшее всю дверцу платяного шкафа. В доме было тихо. Как ей показалось, слишком тихо. Не в первый раз уже она пожалела, что дом расположен так далеко от города. На улице еще было темно. Луна давно зашла, а солнце еще и не собиралось выкатываться из-за горизонта. Лес за окном казался зловещим, пугающим.
Чушь, одернула себя Марина. Тот же самый лес, что и днем, те же самые деревья, мимо которых они столько раз ходили в светлое время суток. Просто наслушалась рассказов Гордона и пугает сама себя.
Она встала и пошла к шкафу за нижним бельем. Действительно, надо одеться и поехать в Феникс, пройтись по магазинам, провести день под ярким летним солнцем Долины, побыть в окружении стали, бетона, людей - всего того, что называется цивилизацией.
Она натянула трусики и прислушалась. Что это за скребущий звук на кухне?
Нет никакого звука, сказала она себе, но затаила дыхание и прислушалась внимательней.
Есть.
В доме действительно что-то было. Что-то маленькое. Запахнув халат, она подбежала к двери спальни и захлопнула ее. Потом быстро подтащила кресло. И приложила ухо к двери.
Все было тихо.
Марина перешла к окну. Там по-прежнему было темно, видно было плохо, но ей почудилось в кустах какое-то движение. Уже всерьез испугавшись, не отрывая взгляда от окна, она на цыпочках пересекла комнату, нащупала телефон и набрала номер офиса шерифа. На пятый гудок в трубке раздался усталый мужской голос.
– Офис шерифа. Вас слушают.
– Здравствуйте, - громким шепотом заторопилась она.
– Это говорит Марина Льюис. Мой муж Гордон еще у вас?
– Гордон Льюис? Нет, он куда-то уехал с шерифом. Могу принять сообщение для него.
– Мне кажется, кто-то проник к нам в дом. Я сейчас в спальне, я забаррикадировала дверь. Какой-то шум доносится из кухни.
– Сохраняйте спокойствие, мэм. Мы направим к вам кого-нибудь, как только сможем. В данный момент у нас туговато с людьми, так что, может, пройдет некоторое время. Пока мы к вам приедем. Предлагаю позвонить соседям и поискать какое-нибудь оружие...
– Мне нужна помощь!
– Я все понял, мэм, - напряженно повторил голос.
– Я беременна!
– воскликнула Марина и бросила трубку, стараясь на разрыдаться. В доме по-прежнему стояла тишина. Тем не менее интуиция подсказывала, что кто-то - или что-то - затаился внутри. Подойдя к двери, она пригнулась и прижала ухо к деревянной обшивке. Никогда еще она с такой остротой не думала о ребенке, которого носила в себе, никогда еще этот зародыш не казался ей настолько живым, настолько нуждающимся в защите. Внутри вспыхнул незнакомый звериный инстинкт - инстинкт самки, готовой защищать своего детеныша несмотря ни на что.