Дурень кивнул.

– Сейчас у него заканчивается тот запас, который был в шаттле. Со всеми животными, которые там есть, он протянет не больше трех дней.

Толстогубый Луи, стоявший рядом, покачал головой и посмотрел на О'Хару и Нордена.

– У него там респираторы, специальные, для животных. Бьюсь об заклад, их хватит еще на пару дней. Если, например...
– Толстогубый Луи закатил глаза.

О'Хара потянул Нордена за руку:

– Запас воздуха в шаттлах... респираторы... Джон, ты можешь прикинуть, насколько его нам хватит?

Пират вытащил из-за пояса калькулятор и занялся вычислениями. Посмотрев на результат, он поджал губы и покачал головой. Потом посмотрел на Хозяина.

– Мистер Джон, по моим расчетам получилось, что, используя все источники воздуха, включая респираторы и скафандры, мы можем дотянуть до системы, не жертвуя животными. Но лишь при условии, что система регенерации сохранит свои двадцать процентов мощности.

О'Хара повернулся к Дурню Джо:

– Скажи Пони, что его животных никто не тронет.

Пират покачал головой.

– Мистер Джон, сохраняя жизнь животным, мы ставим себя на грань выживания.

О'Хара кивнул Дурню Джо:

– Ты все-таки скажи.
– Он повернулся к Нордену.
– Подумай вот о чем, Джон. Почему Арнхайм сделал так, что преобразователи не разнесли наш корабль в щепки сразу? Почему он дал нам время сбросить их? Почему Карл вообще позволил нам выжить? На что он рассчитывал? Почему не уничтожил нас сразу?

Норден пожал плечами:

– И какая у вас теория?

– Ни для кого не секрет, что Арнхайм хотел расправиться с этим шоу. Хозяин кивнул.
– Думаю, ему было бы интересно наблюдать, как мы покончим с собой сами.

Он повернулся и зашагал к мостику, но уже у поворота обернулся и сказал:

– Мы сохраним животных, как и все остальное. Что бы ни случилось, цирк должен выжить!

27 апреля 2148 г.

Идем к звездной системе 9-J134. Воздух затхлый, вода на исходе. Продолжаем поддерживать внутреннее освещение. Искусственная гравитация отключена ради экономии кислорода...

Говорун с усилием сглотнул - невесомость он переносил тяжело - и придвинулся поближе к Губошлепу. Некогда розовощекий зазывала лежал на койке с позеленевшим лицом. Увидев парящего рядом Говоруна, он скорчил гримасу:

– Стань на ноги.

– Зачем? Это же бессмысленно.

Губошлеп сердито фыркнул:

– Опусти свои чертовы ноги на пол! Будешь летать - я кину в тебя чем-нибудь!

Говорун опустился:

– Что, таблетки не помогают? Тебя тошнит?

– Если Бог хотел, чтобы человек вышел в космос, ему не стоило снабжать нас желудком.
– Губошлеп покачал головой.
– Я совсем не могу спать. Когда закрываю глаза, все начинает кружиться. Черт, у меня, наверное, уже зрачки пылью покрылись!

Говорун кивнул:

– У меня есть кое-что такое, от чего ты перестанешь думать о своем брюхе. Отстегнись и пошли со мной.

– Отстегнуться? Ну, дружок, тогда готовься к тому, что тебе придется убирать за мной. Нет, я скорее отрежу себе язык!
– При мысли о том, что ему придется куда-то лететь, Губошлеп еще больше позеленел.
– Оставь меня в покое, Говорун. Дай мне умереть тихо и без лишних мучений.

– Вставай, Губошлеп. Квак-Квак совсем расстроился из-за потерянного шаттла. Нам надо подбодрить его. Идем. Займись чем-нибудь, отвлекись от дурацких мыслей о...

– Тихо! Ничего не говори!
– Дрожащими пальцами Губошлеп начал отстегивать ремни.
– Боже, все бы отдал, чтобы оказаться сейчас в тюрьме.

Он поднялся, и они вместе двинулись в конец спального отсека.

Около переборки, втиснувшись между шкафчиком и кроватью, сидел пресс-агент. Квак-Квак неотрывно смотрел в стену, погруженный в свои мысли, и не замечал ничего вокруг. Говорун притормозил, ухватившись за кровать, и опустился на пол.

– Привет, Квак-Квак.

Губошлеп попытался повторить маневр Говоруна, но ударился о переборку и отлетел в сторону. Говорун поймал его за фалды и подтянул к себе. Оба зазывалы посмотрели на Квак-Квака. Он покачал головой:

– Вам двоим пора перейти в клоуны.

Губошлеп тяжело вздохнул, сглотнул, поморщился и кисло усмехнулся:

– Ты, похоже, немного не в духе, Квак-Квак. Мы с Говоруном решили тебя подбодрить...
– Он скривился, подавляя тошноту.

Пресс-агент пожал плечами:

– Ценю вашу заботу, мальчики, но вся моя бодрость осталась в прошлом. Я ведь должен был находиться с Растяжкой на "Блице". Когда их... В общем, мне не по себе.

Говорун нахмурился и, держась одной рукой за кровать, положил вторую на плечо Квак-Квака.