– Приношу извинения за него.

– Извиняться должен не ты.

Алленби кивнул. Они пришли к двухэтажному глинобитному дому. Над входом была надпись:

ПОСОЛЬСТВО, ФЕДЕРАЦИЯ ДЕВЯТОГО КВАДРАНТА ОБИТАЕМЫХ ПЛАНЕТ

В дверях стоял розовощекий, круглолицый и сердитый человек в полной форме вице-посла Квадранта: как понял Алленби, Бертрум Хэмфрис, его заместитель.

– Я Алленби.

Хэмфрис оглядел Алленби от кончика черно-алого капюшона до сандалий и грязных ног, потом, махнув рукой на здание, закричал:

– Алленби, что все это означает? Вы ожидаете, что приличный представитель Квадранта может работать в... в сарае? И почему вы одеты в это нелепое платье?

– Во-первых, Хэмфрис, вы будете называть меня либо "лорд Алленби", либо "господин посол".
– Хэмфрис замер, опустил руку и прищурился.
– Далее. Мне кажется, вы задолжали моему секретарю извинения.

Хэмфрис ткнул пальцем в Йехудина:

– Это... существо - ваш секретарь?

– У "этого существа" есть имя, Хэмфрис! Это Йехудин, человек-аллигатор из уродцев Тарзака. Его семья - одна из самых известных на Момусе, и он мой секретарь, господин вице-посол!

Правая щека Хэмфриса задергалась. Повернувшись к Йехудину, он слегка склонил голову:

– Прошу прощения за мои высказывания, господин...

– Йехудин.
– Человек-аллигатор улыбнулся, показав два ряда острых зубов, и протянул руку вперед. Хэмфрис посмотрел на протянутую руку, потом на Алленби.

– Хэмфрис, вы задолжали ему извинения. Двадцати мовиллов было бы достаточно.
– Йехудин кивнул.

– Вы серьезно ожидаете, что я заплачу этому... этому...

– Секретарю. Да, ожидаю.

Хэмфрис извлек бумажник из нагрудного кармана и вытащил несколько кредитов.

– Каков обменный курс?

Йехудин сложил руки.

– Все кассиры Тарзака на Арене.

Алленби взял у Хэмфриса несколько кредитов и подал ему двадцать медных бусин.

– Вот, я обменял для вас, Хэмфрис.

Озадаченный Хэмфрис взял бусинки и отдал Йехудину. Йехудин убрал мовиллы в карман, снова улыбнулся, а потом обошел Хэмфриса и отодвинул занавес на дверях посольства.

– Джентльмены?

В квартире посла вокруг низкого стола были разбросаны коричневые подушки. Алленби сел, наблюдая за Хэмфрисом. Тот с каждой минутой чувствовал себя все неуютнее. Стоячий воротничок форменного кителя явно душил его. У Алленби не хватило духу сказать заместителю, что, прислонившись к побеленной стене, он вымазал известкой спину темно-синей формы.

– Послушайте, Хэмфрис, мне ужасно жаль, что мы так плохо начали. Очень важно, чтобы наши отношения строились на взаимоуважении и взаимопомощи.

– Полагаю, на меня слишком сильно подействовали новости, лорд Алленби.

– Какие еще новости?

– Какие новости... да ведь Момус еще не ратифицировал отношения с Квадрантом!

– Такие вещи требуют времени, Бертрум... можно называть вас Бертрум?

– Берт.

– Прекрасно, Берт.

– Вы провели на планете два года, лорд Алленби. По-моему, времени было достаточно.

Алленби пожал плечами и поднял руки:

– Сначала новость должна распространиться, потом - городские ходатайства, собрания, формирование делегаций, путешествие в Тарзак. Делегации городов сейчас собрались на Большой Арене, чтобы принять Второй Закон...

– Второй Закон?
– Хэмфрис нахмурился.
– Вы сказали "Второй Закон"?

Алленби опустил руки на колени и кивнул:

– Понимаете, Берт, на Момусе действует только один закон. Первый Закон был принят больше ста лет назад, и никто уже не помнит, почему его вообще приняли.

– Что за Первый Закон?

– Это закон о принятии законов. И он требует таких хлопот, что с тех пор не принято ни одного закона. Во-первых, жители каждого города должны ходатайствовать о городском собрании для выборов делегации...

Хэмфрис поднял руку:

– Пожалуйста.
– Он опустил руку и покачал головой.
– Вы хотите сказать, что здесь нет авторитетного политического органа, с которым можно вести дела?

Алленби улыбнулся:

– Наконец-то вы поняли.

– Невозможно. Это против всех догматов общепринятой политической теории о жизни популяций такого размера... Я имею в виду, что они делают с налогами, преступностью или мелочами, вроде представительства планеты в Федерации Девятого Квадранта?