– Кир, надо передохнуть.

Несколько мгновений Кир стоял, пытаясь понять, о чем тот говорит. Глаза с трудом сфокусировались на принце. Кир пошевелил запекшимися губами. Его лицо было сосредоточенным и беспредельно усталым.

– Нет, – наконец прохрипел он и, вырвав руку, пошел дальше.

Рон неодобрительно покачал головой и задумчиво сказал Иле:

– Придется тебе потерпеть, я не смогу его остановить. Он будет идти до тех пор, пока не опустится ночь или он не упадет.

– Я постараюсь, – сказала Ила. – Если может он, то смогу и я. Ему хуже, чем мне.

Рон пожал плечами и угрюмо произнес:

– Видимо, он чувствует поблизости черных воинов, поэтому он скорее умрет на ходу, чем остановится.

Ближе к вечеру, когда все дошли до полного изнеможения, Кир запнулся о корень и упал. Ила и Рон перевернули его лицом вверх.

– Не могу, больше не могу, – прошептал он виновато. Глаза его закрылись, одинокая прозрачная слеза выкатилась из-под века.

– Он убивает себя, – прошептала Ила, со страхом глядя на него.

Рон пожал плечами:

– Он знает, что мы погибнем без него. Надо сделать перевязку.

Они сняли с него куртку и размотали повязку, прижимающую руку к телу. Кир очнулся и с трудом поднял голову.

– Мазь; найди мазь в горшочке, – проговорил он, старательно выговаривая слова. – Наложи на рану.

Это усилие истощило его силы, и он снова впал в забытье. Ила промыла рану и нанесла на нее слой остро пахнущей мази, потом украдкой, убедившись, что Рон занят разведением костра, поцеловала Кира в щеку. Кир, не открывая глаз, прошептал:

– Не привязывайся ко мне, потом тебе будет плохо. Он хотел еще что-то сказать, но снова потерял сознание. Озадаченная Ила отошла от него, но о своем поступке она не жалела. Рон, завернув Кира в плащ, подтащил его поближе к костру.

– Ему бы полежать несколько дней, – сказал он, – рана воспалилась, у него жар.

– А что, если завтра он не сможет идти? – спросила тревожно Ила.

– Сможет. Ты не знаешь этого человека. – Рон улыбнулся и, подойдя к Киру, поправил плащ, в который тот был завернут. – А если не сможет идти, я его понесу. Он нас почти привел. Я знаю эти места, завтра мы выйдем на перевал Смерти.

– Почему его так назвали?

– На нем пропал целый караван. Потом один из горцев нашел кости. Все были убиты: и люди и лошади, а товары разбросаны по всей долине, – Рон вздохнул и стал собирать ветки для костра. – Горцы собрали своих лучших воинов и пошли искать тех, кто напал на караван. Вернулся только один из них, и тот был не в себе. Кричал про жуткого демона, который разрывает людей на части, а на его теле обнаружили рваные раны от когтей какого-то зверя. С той поры по перевалу никто не ходит. Иногда только проходят случайные путники. Горцы пропускают их, чтобы выяснить, не стал ли перевал безопасен, но еще ни один из них не вернулся.

– И мы завтра туда пойдем? – спросила Ила. Рон кивнул:

– Кир, похоже, знает, что там или кто там, а может, у него опять предчувствие.

– Но он очень плох.

– Это ему не помешает.

– А горцы нам не смогут помочь?

Рон отрицательно покачал головой:

– Их мало, они будут только наблюдать за нами издалека Они стараются не вмешиваться в события. – Рон задумчиво почесал в затылке. – Я только не знаю, куда он нас поведет дальше, оттуда нет пути в наше королевство. – Он вздохнул: – Давай ложиться спать, завтра будет трудный день.

Ночью Ила проснулась от странного звука. Кир говорил что-то спокойным ясным голосом. Она наклонилась над ним он лежал с открытыми глазами, смотрящими в ночное небо.

– Кир, – позвала она.

Он поморщился как от боли, но продолжал говорить с кем-то, видным только ему, на странном, незнакомом ей языке.

Ила наклонилась над ним и легко коснулась губами его лба. Лицо его горело от жара, запекшиеся губы прошептали:

– Это моя вина и моя боль.

Ила смочила водой из фляжки платок и положила ему на лицо. Кир мгновенье смотрел на нее и прошептал:

– Не привязывайся ко мне, будет беда. – Потом он снова что-то заговорил, но его уже было невозможно понять. Ила легла рядом с ним, обняла его, и он затих.

Утром Кир криво улыбнулся, увидев себя в объятиях Илы.

– Больше так не делай, – сказал он слабым голосом. – Я – воин, и мне это не нужно.

– Но ты бредил, и у тебя был сильный жар, – обиженно сказала Ила.

– Я знаю. Я видел много сильных мужчин, ставших трусами после того, как побывали в объятиях женщины. – Он отвернулся от нее и стал осматривать рану. Опухоль немного спала, но рукой он по-прежнему не мог пошевелить. Он осторожно нанес новый слой мази и с помощью Рона наложил свежую повязку. Потом, морщась от боли, надел куртку и закрепил оружие. В первый раз за два дня он поел и даже побрился.