– Мама… – растерянно прошептал Корвин.

Бора продолжила холодным суровым тоном:

– Волк, ты не имеешь права находиться в храме, тебя приняла стая. Храм больше не твой дом.

Корвин, понуро опустив голову, пошел к двери. Бора остановила его легким прикосновением руки.

– Мы восстановим храм, все будет по-прежнему, сынок, – Бора погладила его по плечу. – Ты должен быть сильным, вожак. Сейчас ты не имеешь права быть слабым.

– Мама, я еще очень молод, – сказал печально Кор-вин. – Мне очень трудно и одиноко.

– Вожак не имеет возраста, – ответила Бора холодным бесстрастным тоном. – Я – новая хранительница храма, вожак, теперь ты будешь разговаривать со мной, – и мягко добавила: – Я помогу тебе, сынок.

Корвин улыбнулся в ответ и обнял ее.

– Спасибо, мама, я все понял. – Он вздохнул и продолжил уже так же бесстрастно: – Через час я жду тебя, хранительница, в храме Великого одинокого волка. Мы вместе будем решать, как дальше жить стае.

– Хорошо, вожак. Я поговорю с Матерью-волчицей и тогда буду готова к разговору с советом.

Корвин вышел из храма и подошел к погребальному костру. Один из волков подал ему зажженный факел. Корвин поджег пропитанную маслом рогожу, и костер запылал. Потом он поднял голову к небу и горестно завыл, женщины, дети, раненые волки ответили ему протяжным воем.

Женские и мужские голоса сливались в мощный хор, от которого холодело в груди.

Дара и Криса сидели в одном из полуразрушенных зданий. Криса за несколько сот метров от храма Матери-волчицы остановилась и отказалась идти дальше, мысленно передав Даре, что чувствует впереди смерть.

Дара осталась с ней, и сейчас они вздрогнули, услышав этот жуткий вой. Дара тяжело вздохнула и сказала:

– Посиди здесь немного одна, сестра. Я должна проводить волков в небесное логово.

Она вышла на улицу, и скоро ее вой слился с воем стаи. Криса зябко поежилась и тихо заплакала.

Кир шел навстречу воинам, вглядываясь в их лица. «Кто из них убьет меня? Этот рыженький, у которого только начали пробиваться первые волоски бороды? А может, этот, стоящий рядом, с лицом опытного воина, со шрамом на лбу? Кто заставил их заняться ратным делом, вместо того чтобы пахать землю, строить дома и работать с металлом? Уже мертвый король? Или местный лорд-правитель?»

Лучники поправили кожаные рукавицы и натянули луки. Жрец в черном балахоне вышел из-за рядов воинов, настороженно следя за каждым его движением, сжимая перёд своим серым лицом черный камень. Кир вздохнул.

«Тебя, жрец, я постараюсь убить, – подумал он. – Это то немногое, что я еще успею сделать». Он ускорил шаг, потом побежал.

Лучники подняли луки, и стрелы устремились к нему. Кир взмахнул мечом и… почувствовал легкую дурноту, обычно сопутствующую переходу в другой мир. Он прорвался сквозь вязкую ткань перехода и упал на чахлую траву, пережидая слабость.

Ну вот ты здесь, и мы можем спокойно поговорить, – услышал в своей голове Кир чью-то мысль. Он с трудом встал и огляделся.

Перед ним была бескрайняя равнина, покрытая пыльной редкой травой, на горизонте поднимался светло-красный' диск незнакомого светила. В траве и в воздухе не было насекомых, не слышно было криков птиц, не было видно нор мелких животных, да и сам воздух был пустым, в нем не было запахов жизни.

«Это мертвая равнина и мертвый мир, – подумал Кир. – И я, кажется, знаю, чей он».

Кир повернул голову и увидел стройного темноволосого юношу с умными серыми глазами, стоявшего чуть в стороне и внимательно рассматривавшего его.

– Кто ты? – спросил Кир.

– Ты меня знаешь как Багра – покровителя черных жрецов, – сказал с усмешкой юноша.

Кир удивленно взглянул на него и рассмеялся.

– Тот образ, который я видел в твоих храмах, был несколько иным.

– Таким? – спросил с улыбкой юноша и преобразился. Изо рта вылезли кривые клыки, на носу выросла горбинка, сделав его крючковатым, волосы выросли и побелели, повиснув грязными сосульками. Кир кивнул и насмешливо поклонился.

– Именно таким я тебя и запомнил, когда меня пытали.

Багра снова превратился в юношу:

– Моим последователям нравится видеть меня таким;..

– Интересно, почему сила у твоих людей ассоциируется с уродством? – усмехнулся Кир.

Багра звонко рассмеялся:

– Ты же знаешь ответ, не так ли? Ты же сам в каком-то смысле урод.

– Иногда у меня возникают такие мысли… Почему ты не дал мне умереть?

Багра пожал плечами:

– Всему свое время… Не спеши, у меня просто возникло желание с тобой поговорить в тот момент, когда ты был уже почти мертв. Такой неукротимый противник мне еще не попадался. Ты разрушил все мои планы и, кажется, нашел способ разрушить созданную мною религию.