— Вот почему я прихватила снадобье от головной боли, — сказала Мэг. — Когда наконец эти отважные вояки придут в себя, их сможет сразить наповал даже тоненький голосок ребенка — так они будут слабы.

— Ну, я думаю, им не придется долго ждать, — с отвращением произнес Доминик. — Будь они моими рыцарями, я бы схватил их за уши и вышвырнул в загон к свиньям.

Доминик принял из рук Мэг кружку с чаем, сел на скамью и отхлебнул прозрачного, горячего напитка. Как всегда, травяные настои Мэг освежили его и придали ему сил. Он опустил чашу, крякнув от удовольствия.

Рядом мирно похрапывал какой-то рыцарь.

— Боги и бесы! — пробормотал Доминик. — Они что, совсем отупели от пьянства? Неужели воины Эрика не знают, что вслед за разгульной ночью рассвет наступает быстрее?

— О, не будь к ним так суров, — сказала Мэг, вновь наполняя его кружку. — Они просто радуются вместе с Эриком — ведь эта свадьба может принести мир на нашу многострадальную землю.

Доминик хмыкнул.

— Да, конечно. И поэтому они так бурно выражали свою радость, что ты всю ночь не сомкнула глаз.

— Это не их вина.

— А чья же? Я ведь знаю, что мой соколенок бодрствовал до рассвета.

— Я видела сон, — коротко ответила она.

Доминик застыл.

— Опять твои колдовские видения?

Мэг молча кивнула.

— Ты можешь рассказать мне? — спросил ее Доминик: он знал, что свои вещие сны Мэг порой с трудом могла облечь в слова.

— Я чувствую опасность.

— Боже нас сохрани, — пробормотал Доминик, выразительно покосившись на храпевших стражников. — Опасность подстерегает нас в замке?

Мэг задумчиво склонила голову.

— Не совсем.

— За пределами замка?

На этот раз Мэг не сомневалась.

— Да, — уверенно произнесла она. — Опасность идет извне.

Доминик пожал плечами.

— Соколенок, Спорные Земли всегда находятся на грани войны.

На губах Мэг промелькнула чуть заметная улыбка: они уже много раз обсуждали с Домиником ее видения. Не то чтобы Доминик не верил ей — просто он не мог предпринять ничего существенного, пока ее сны не обретали какие-то явственные черты — если обретали. Он всегда настаивал на том, чтобы его люди постоянно были настороже.

— Теперь здесь уже не так тревожно, как раньше, до твоего приезда в Спорные Земли, — заметила Мэг.

Она слегка наклонилась и поцеловала своего мужа в твердые губы. Как по волшебству, на них расцвела теплая любовная улыбка. Золотые колокольцы на запястьях и на бедрах Мэг мелодично запели, отзываясь на каждое ее движение. Огненные косы перекинулись ей на грудь, и золотые колокольчики свисали с них, как путы, вызванивая свою сладкую песенку.

— Волк Глендруидов, — нежно пропела Мэг, понизив голос. — Знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю?

— Ты мне об этом не говорила с самой утренней мессы, — быстро ответил Доминик. — И я прожил без твоей любви ужасные часы.

Смех Мэг был такой же густой и переливчатый, как и ее огненно-рыжие волосы.

Неподалеку от влюбленной пары у бокового входа неподвижно застыла Ариана: она собиралась уже было войти в зал, но, услышав смех Мэг, остановилась, прижав к себе арфу обеими руками, пораженная столь необычной картиной — Волк Глен-друидов и глендруидская ведьма, занятые любовной игрой.

— Ты совсем избаловался, мой свирепый волк, — насмешливо сказала Мэг.

— Да, мне нравится, когда ты меня балуешь, — произнес Доминик, усаживая ее к себе на колени. — От твоих поцелуев я слабею.

— Слабеешь? — снова засмеялась Мэг.

Ее рука скользнула под его плащ. Явно наслаждаясь силой мужа, Мэг провела рукой по его мускулистым плечам и груди.

— О да, — произнесла она с напускной серьезностью, пряча улыбку. — Я вижу, ты совсем зачах без моей ласки.

— Ну так сжалься же надо мной — вдохни в меня жизнь.

Мэг, склонившись к Доминику, запустила руку в его густые черные волосы и прижалась губами к его суровому рту. Поцелуй их был долгим и чувственным.

Эта сцена невольно напомнила Ариане поцелуй Саймона. Он околдовал ее, заставив забыть об опасности, которую таит в себе мужская страсть.

Ее первым побуждением было крикнуть глендруидской ведьме, что поцелуи мужчин, как и их улыбки, грозят бедой. И только здравый смысл заставил ее прикусить язык.

— Ну, теперь ты ожил? — спросила наконец Мэг.