— Да, — хрипло произнес Доминик.

Мэг провела кончиком языка по его губам, оттененным полоской усов.

— Ты уверен? — Она явно поддразнивала его.

Чувственная улыбка озарила лицо Доминика. Одной рукой он натянул плащ на плечи так, чтобы его длинные полы полностью скрыли его и Мэг. Другой рукой Доминик притянул ее пальцы к своему телу.

— Скажи мне, соколенок, исцелен ли я?

Мэг сделала легкое движение рукой, и у Доминика захватило дух.

— Да, похоже, так и есть, — лукаво заметила она. — Но, может, моя рука ощущает просто жесткую скамью?

— А ты проверь… получше.

— А вдруг что случится?

— Обещаю — вопить не буду.

— Ты сущий дьявол.

— Нет, я просто муж, которого слишком долго отрывали от жены скучные обязанности. Разве ты не чувствуешь?

— Где, здесь? — невинно спросила она, ласково проведя рукой по его бедру.

Доминик придвинулся к ней поближе, и рука Мэг скользнула у него между ног.

— Ну, сейчас-то ты чувствуешь, ведьма?

Она хрипло рассмеялась, как женщина, которая очень хорошо знает, что скрывают богатые одежды ее мужа. Смех ее был переливчатый и горячий, как огонь.

Но не это поразило Ариану — ее удивило, что в смехе Мэг не было и тени страха. Казалось, Мэг стремилась к неизбежному финалу этой игры так же страстно, как и Доминик.

С растущим недоверием Ариана откровенно уставилась на влюбленную пару, что при других обстоятельствах показалось бы ей невежливым. Хотя Доминика и Мэг укрывал длинный плащ, не было никаких сомнений, что они заняты любовной игрой.

И эту игру с наслаждением принимали и муж, и жена.

— Твои руки для меня — сладчайший огонь, — произнес Доминик. — Разожги во мне пожар, соколенок.

На винтовой каменной лестнице, ведущей в верхние покои замка, послышались шаги.

Доминик прошипел какое-то проклятие на неизвестном языке и быстро ссадил Мэг с колен. И когда Саймон и Эрик вошли в зал, супруги мирно завтракали, уплетая фрукты и сыр с вчерашним хлебом.

Саймон и Эрик — высокие, широкоплечие, гибкие и ловкие в движениях, силой напоминающие скорее поджарого волка, чем грузного медведя, золотоволосые — походили скорее на братьев, чем на людей, рожденных в разных землях и странах. Их разделял только огромный волкодав, вышагивающий по левую руку Эрика.

Никто из них не заметил Ариану. Она застыла у бокового входа, как скрытая в тени неподвижная статуя. Сначала она хотела было выйти на свет, но, увидев Саймона, осталась стоять, словно пригвожденная к месту.

«Будь осторожна, заигрывая со мной, иначе я пошлю ко всем чертям твои девические страхи и силой возьму то, что дали мне Бог и король».

Мороз пробежал у нее по коже. Ариана боялась пошевелиться и лишь безмолвно молилась, чтобы ее никто не обнаружил и она смогла бы удалиться так же незаметно, как и пришла.

Когда Саймон подошел к огню, Доминик бросил на него быстрый, проницательный взгляд. Как обычно, еще со времен Крестового похода, лицо Саймона тщательно скрывало его мысли. Доминик был одним кз немногих, кто знал, что улыбка и сообразительность Саймона были для него такой же крепкой защитой, как и самая прочная кольчуга.

Обычно Доминик угадывал, что скрывается под светлым, безмятежным видом его брата.

Обычно… но не сегодня утром.

Молчаливое разочарование росло в душе Доминика. Ему не нужно было быть Посвященным, чтобы заметить, что холодность и замкнутая отчужденность Саймона усилились после ночи, проведенной с леди Арианой.

— Черт побери, — с отвращением воскликнул Эрик, брезгливо переступая через храпящего стражника. — Да мне с Дунканом придется приводить в чувство этих rope-вояк кнутом и пинками.

— А где Дункан? И Свен? — спросил Саймон. — Обычно они поднимаются раньше всех.

— Я послал Свена разведать, что творится в окрестностях замка, — ответил Доминик. — Воистину даже и ребенку под силу было бы захватить Стоунринг вместе со всеми этими сонными мужланами.

— Караульные все же на посту, — возразил Эрик.

Доминик пренебрежительно усмехнулся.

— Что же касается Дункана… — начал он.

— Дункан наслаждается сейчас даром священного рябинового дерева, — сказала Мэг.

— Это каким же даром — беспробудной спячкой? — язвительно поинтересовался Саймон.

Вещий сон эхом отозвался в душе Мэг, предупреждая о буре, угрожающей Спорным Землям.

И источником этой бури был Стоунринг.

Тихий вскрик сорвался с губ Мэг — такой тихий, что его услышал только Доминик. В одно мгновение он вскочил на ноги, ласково положил руку жене на плечо и склонил свою черноволосую голову к ее щеке. Хотя ей и не требовалось никакой поддержки, Мэг благодарно приникла к его сильной руке.