— Мне иногда кажется, что так оно и было, — задумчиво произнес Браун. — Знаешь, Стив, в этом городе было слишком много мест, куда я не мог пойти. Либо я не мог себе этого позволить, либо мне давали понять, что мое присутствие там нежелательно. А на этом пароме я мог быть как герой из фильма: мог вывести девушку на палубу, мы чувствовали ветер на наших лицах, я мог поцеловать ее как Хэмфри Богарт. Люблю я этот чертов паром, ей-богу!

Карелла кивнул.

— Все верно, — сказал Роберт Кумбс, — была у меня часть такой фотографии.

— Была? — переспросил Браун.

— Да, — подтвердил Кумбс и сплюнул на тротуар перед тележкой с горячими сосисками. Это был человек лет шестидесяти с обветренным лицом и волосами соломенного цвета, торчавшими во все стороны и напоминавшими высохшие кукурузные стебли. У него были светло-голубые глаза, окаймленные выцветшими ресницами, и кустистые брови. Сидя на стуле возле тележки перед своим заведением, “Придорожная закусочная Боба”, он разговаривал с детективами. Закусочная находилась на шоссе № 24, проходившем вдали от оживленных магистралей. Не верилось, что за день в обоих направлениях здесь проезжает хотя бы дюжина машин.

— Откуда она у вас взялась? — спросил Карелла.

— Пит Райан дал мне ее перед самым ограблением, — осклабился Кумбс. Зубы у него были такого же цвета, что и волосы. Он снова сплюнул на тротуар. Браун невольно представил, что это такое — есть пищу, приготовленную в “Придорожной закусочной Боба”.

— А почему Райан дал ее вам? — спросил Карелла.

— Мы были друзьями.

— Расскажите поподробнее, — попросил Браун.

— Это еще зачем? Я же сказал, у меня нет больше этой фотографии.

— Где она теперь?

— А бог ее знает, — пожал плечами Кумбс и опять сплюнул.

— Когда он вам ее дал?

— Дня за три до дела.

— Пит приехал к вам...

— Верно.

— И дал вам часть снимка...

— Верно.

— И что он при этом сказал?

— Сказал, чтобы я сохранил его, пока они не провернут это дело.

— А потом?

— А потом он приедет и заберет его.

— Он не сказал вам, зачем все это надо?

— На тот случай, если его накроют.

— То есть он не хотел иметь при себе фотографию, если его арестует полиция, так?

— Точно.

— Что вы обо всем этом подумали?

— А чего тут думать? Мой хороший друг просит оказать ему небольшую любезность, я ее оказываю. Чего тут думать-то?

— У вас были какие-нибудь мысли насчет того, что изображено на этой фотографии?

— Конечно.

— И что же?

— На ней было показано, где они спрятали добычу. Что я, по-вашему, совсем дурак.

— А Пит не говорил, из скольких частей состоит вся фотография?

— Не-а.

— Просто попросил сохранить этот маленький кусочек, пока он его не заберет?

— Ну да.

— О'кей, где он сейчас?

— А я его выбросил на помойку.

— Почему?

— Пита убили. Ясное дело, что он не придет за ним. Вот я его и выбросил.

— Даже несмотря на то, что вы знали, что это — часть большей фотографии? На которой показано, где спрятана куча денег?

— Правильно.

— Когда вы его выбросили?

— На следующий день, как только прочел в газете, что Пита убили.

— Похоже, вы очень торопились избавиться от него, а?

— Ну да, торопился.

— А что так?

— Не хотел впутываться в это дело с ограблением. Я так понял, что эту картинку будут искать, и мне не нужна была даже маленькая ее часть.

— Но сначала-то вы взяли ее у Пита, ведь так?

— Ну, так.

— Хотя знали, что на ней показано, где они собирались спрятать награбленное?

— Я это только предположил. Наверняка-то я не знал.

— Когда вы узнали наверняка?

— Ну, наверняка я и сейчас не знаю.

— Но вы были настолько напуганы после ограбления, что выкинули тот кусочек, что вам дал Пит?

— Так и есть.

— Это было шесть лет назад, верно, мистер Кумбс?

— Верно.

— И вы выбросили фото на помойку?

— Ну.

— Где была эта помойка?

— На заднем дворе.

— Этого дома?

— Да.

— Будьте добры, пройдемте туда, и вы покажете, куда именно вы ее выбросили.

— Пожалуйста, — Кумбс поднялся со стула, сплюнул и провел детективов вокруг закусочной. — Прямо сюда, — сказал он, указывая место. — В один из этих баков.