ГЛАВА 22

– - Эффингэм! Эффингэм!

Они кричали и звали снова и снова. Некоторое время он лениво прислушивался. Голоса доносились откуда-то издалека, через темное болото. Он повернулся и снова погрузился во тьму.

– - Эффингэм!

. Но теперь кто-то грубо тряс его за плечо. Он что-то протестующе пробормотал и приоткрыл глаза. Была ночь, и неяркая лампа горела рядом на столике. На кровати сидел Макс.

– - Я так долго пытался разбудить тебя.

Большое тяжелое тело старика, внезапно оказавшегося так близко, выглядело угрожающе. Эффингэм отпрянул в глубь постели. Произошло нечто ужасное, но он сейчас не мог вспомнить, что именно. Глаза его снова закрылись.

Макс опять встряхнул его, жестко впившись пальцами в плечо.

– - Больно, -- обиженно пробормотал Эффингэм. Он никогда не любил рук Макса, боялся их. У него отчаянно болели голова и ноги. Он припомнил ночь на болоте и, более смутно, утро в Гэйзе. Oитер Крен-Смит приезжает домой.

– - Сколько времени, Макс?

– - Поздно, поздно, Эффингэм. Уже почти одиннадцать.

– - Я так долго спал? Как я добрался сюда?

– - Ты уснул в машине. Мы с Алисой уложили тебя в постель. Как ты себя чувствуешь?

– - Ужасно!
– - Сейчас было слишком поздно отправляться в Гэйз, все уже наверняка в постелях. Эта мысль успокаивала. Что бы ни происходило, теперь ничего не должно случиться. Сейчас он не в состоянии был что-либо сделать. Сон опять овладел им -- огромные облака и кольца сна, как теплый туман.

– - Проснись, Эффингэм. Пора вставать.

Эффингэм испытывал слабость, изнеможение, жалость к себе, но в постели чувствовал себя в безопасности. Тьма притаилась за спиной у Макса, густая и тяжелая, полная странных запахов. Он сказал:

– - У меня болят ноги, и сейчас нет смысла вставать.
– - Сон, сладкое забвение, еще не оставил его и продолжал охватывать половину сознания.

– - Ради Бога, Макс, дай мне еще поспать.

– - Нет. Мне не следовало позволять тебе спать так долго. Ты должен сейчас же встать, Эффингэм. О, почему ты напился именно в этот день!

– - Это не моя вина! Разве Алиса не рассказала тебе, что произошло? Во всяком случае я не могу ехать сейчас в Гэйз, слишком поздно.

Питер Крен-Смит возвращается. Это ужасный и в то же время совершенно непостижимый факт. Действия Питера, казалось, принадлежат к какому-то другому измерению бытия. Несомненно, завтра он поедет в Гэйз и найдет все неизменившимся. Ханна поведет себя правильно. Она все стерпит, примет плохие новости и сделает так, как будто их не существует. В душе она будет страдать из-за Питера, как всегда, но внешне этого не выдаст.

– - Ты должен тотчас же поехать туда, Эффингэм. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь сегодня спит в замке и что все на своем месте? Одному Богу известно, что сегодня произошло. Ты должен вернуться туда.

Эффингэм лежал неподвижно и смотрел на огромную тень Макса, распростертую на стене и потолке. Только пусть это будет завтра, пусть это будет при дневном свете. Все его существо противилось mysli о ночном приезде в Гэйз. Он всегда боялся насилия, таившегося за легендой о спящей красавице. Оно нависло над образом Ханны, словно какая-то темная материя, различимая, но неподвижная. Теперь он ужасно боялся обнаружить, что задний план сцены внезапно ожил, наполнился движением и лицами. А больше всего он опасался найти Ханну испуганной. Он вдруг вспомнил крик, пронесшийся по дому, когда он выходил из дверей. Он резко сел.

– - Но что я смогу сделать, если даже и поеду сейчас?

– - Просто быть там. Твое присутствие в доме предотвратит кое- какие вещи. Тебе ни в коем случае не следовало уезжать оттуда.

– - Какой же вы паникер, -- сказал Эффингэм. Но все же стал подниматься.
– - Черт побери, как вы думаете, много ли силы и здравого смысла у Ханны?

– - Этого мы как раз и не знаем. Но ей, безусловно, пона добится помощь. И если тебя там не окажется, она может получить ее от кого-то другого.

Эффингэм остановил у передней двери, выключил мотор и фары. Громада дома нависла над ним на фоне покрытого облаками почти черного неба, в некоторых окнах тускло мерцал свет. Он вышел на террасу и замер, напуганный внезапной тишиной и звуком своих шагов. Шум машины известил о его прибытии. Однако он чувствовал себя нежеланным и отвергнутым. Он медленно пошел вдоль террасы, время от времени спотыкаясь о мягкие пучки смо левки, пока не увидел окно Ханны. Оно тоже слабо светилось. Он вернулся к парадной двери, обнаружил, что она открыта, и вошел.

В холле было темно, но лампа вверху на лестничной площадке чуть освещала ступени, и слабый свет проникал через открытую дверь гостиной. Он осторожно толкнул дверь.

– - Эффингэм! Слава Богу!

Мэриан возникла из полутьмы, и через секунду он крепко прижимал ее к груди. Только сейчас он вспомнил, что говорил трем женщинам сегодня утром. Должно быть, он был совершенно пьян. Обнаружив, что в комнате присутствуют и другие люди, он отпустил ее.

Комната была освещена двумя лампами и мерцающим огнем камина. Дэнис Ноулан сидел перед открытым пианино, пристально глядя на клавиши. В углу около одной из ламп, за столом, на котором стояли графин с виски и стакан, расположился Джэймси. Никто из них не обратил ни малейшего внимания ни на Эффингэма, ni на маленькую сцену, которая только что произошла.

– - Слава Богу, ты пришел, -- сказала Мэриан, ведя его к огню.
– - Я просто не представляла, что делать, и жаждала, чтобы ты пришел. Сегодня был просто кошмар.

. Пока он спал, прошел полный событий день.

– - Что произошло? О, Мэриан, почему ты позволила Алисе увезти меня?

– - Да, я уже подумала об этом -- я поступила глупо, мне следовало вмешаться. Я все сделала не так. Выпьешь виски? А я не буду. Я уже несколько часов только и делаю, что пью, и у меня кружится голова, так как я ничего не ела.