Пип снял свой плащ, но все еще держал ружье. Его ботинки были покрыты толстым слоем грязи, и запах дождя, земли и моря, zapakh влажного твида проник в комнату вместе с ним. Несмотря на свою грубую деревенскую одежду, он выглядел стройным, элегантным, по-кошачьи грациозным. Точнее, со своей маленькой гладкой головкой и длинной шеей походил на красивую змею. Он сделал шаг, другой и по-солдатски остановился перед Ханной. Дэнис бесшумно закрыл дверь, сел на пол, прислонившись к косяку.

Пип и Ханна долго в молчании смотрели друг на друга -- он задумчиво, серьезно, как будто находился перед прекрасной картиной, она мрачно, почти угрюмо, время от времени бросая взгляд вокруг, затем возвращаясь к нему.

– - Ты не возражаешь против моего прихода?
– - вопрос прозвучал хладнокровно, как будто они виделись вчера.

– - Конечно, возражаю. Чего ты хочешь?

– - Забрать тебя отсюда.

– - Зачем ты говоришь это сейчас? Ты мог прийти и сказать это в любое время за минувшие годы. Ты бывал здесь достаточно часто и наблюдал за мной. Мэриан, пожалуйста, мои сигареты.
– - Ее тон был слегка раздраженным, но почти спокойным. Когда же Ханна стала зажигать сигарету, рука ее так дрожала, что сделать это было почти невозможно.

– - Сейчас все по-другому. Теперь тебе не обязательно здесь оставаться.

– - Ты жесток.

– - Нет. Я не собираюсь быть свидетелем того, что произойдет в будущем. Сейчас все изменилось. Если я уйду отсюда сейчас, я уже никогда не вернусь. Но я хочу забрать тебя с собой, -- он говорил мягко и спокойно, тоном священника.

– - Что-то, возможно, и изменилось, но мои намерения остались прежними, -- она отвечала ему в его же тональности, откинувшись на спинку стула, спрятав одну руку за спину и выдвинув ногу. Их неподвижные фигуры были связаны какими-то силовыми линиями, они казались заключенными в оболочку, в которой клубилось неистовство.

– - Ты не сможешь сделать этого снова. Теперь все испорчено. Не обманывай себя, Ханна. Ты устала.

Она закрыла глаза, правда его слов, казалось, на минуту обессилила ее.

– - Ты говоришь, все испорчено теперь. А чем все это было прежде?

Минуту он молчал, затем повернулся и прислонил ружье к pis'mennomu столу. Скрестил руки, глядя вниз на нее, и, казалось, впервые задумался над ее вопросом.

– - Разве это имеет значение? Ты взялась за что-то ока завшееся слишком трудным.

– - А сейчас я намерена предпринять нечто еще более трудное...
– - Она отвела руку с сигаретой -- запах паленых волос поплыл по комнате.

– - Нет, нет. Ты не можешь сделать того, что намереваешься. Ты просто не знаешь как. Выйди через ворота в реальный мир.

Она молчала, как будто внимательно его слушая. Затем спросила:

– - С тобой?

– - Со мной. У меня был свой собственный пост, Ханна, дополняющий твой. И я понял в последний день то, что мне следовало знать в первый. Пойдем.

– - И что же мы будем делать, если вместе выйдем из ворот?
– - спросила она тихим голосом человека, слушающего сказку.

Пип пристально смотрел на нее. Простое предположение, прозвучавшее в ее голосе, казалось, заставило его засиять в ожидании какой-то метаморфозы. Он утратил напряженность, стал свободнее, как танцовщик балета, готовый прийти в движение.

– - Мы отыщем решение, когда уйдем отсюда. Ты знаешь, что сможешь прогнать меня навсегда, как только мы уйдем.
– - Улыбка на минуту зажглась на его печальном лице.

Ханна тяжело вздохнула и отвернулась от него.

– - Сомневаюсь, что ты действительно этого хочешь. Но почему ты думаешь, что вправе так поступать?
– - Она говорила как королева.

– - Я единственный, кто тебя любил бескорыстно, не используя тебя.

– - Что же ты делал все эти семь лет, если не использовал меня?

– - Ждал, пока ты проснешься. И ты проснулась. Теперь ты бодрствуешь. Давай, двигайся, действуй, пока не заснула снова.

– - Ты думаешь, Джералд меня разбудил? Он протянул к ней свои ослабевшие руки молящим жестом:

– - У меня есть право...

– - Ты хочешь сказать, если кто-то намерен обладать мною, это с равным успехом можешь быть и ты. Возможно, это тебя разбудил Джералд!

Она произнесла слова жестко. В эту секунду Мэриан, смотревшая в окно, застыла, почти не дыша, и увидела в ней не королеву, а великую куртизанку, представила ее глазами Вайолет Эверкрич -- женщиной, способной на преступления.

Пип смотрел на нее, и выражение достоинства на его лице постепенно сменялось мольбой. Затем он двинулся. Все присутствующие вздрогнули. Но он только шагнул вперед и упал на одно колено. Между ними все еще оставалось пространство.