Мертвенная бледность разлилась по холёному челу Иерарха, конвульсивно дрогнули губы. Словно на неожиданную преграду, наткнулся взор на нечто, и тем нечто была усмешка, таившаяся в седеющей бороде Адуса, бывшего казначея казнённого пророка. Раб всё ещё жив?!. Но отступать было поздно. Да и мог ли этот нищий воспрепятствовать замыслу Иерарха — теперь, когда на карту поставлено не только благополучие самого Верховного Жреца, но и будущность всей ирийской Церкви? Стоит ли считаться со столь незначительной помехой?.. Внезапно в голове Иерарха родился отчаянный план.

Взгляд его вновь обрёл твёрдость, когда он обвёл им толпу.

— Неужто смерть безродного бродяги лишила разума гордый народ ирийский? — спросил он негромко, но в совершенной тишине голос его далеко разнёсся над толпой.

Людское море заволновалось, загудело. Вперёд выступил Алкомор.

— Склонись пред Господом нашим, Верховный Жрец, — смиренно сказал он, — ибо сей пророк, преданный ужасной смерти, есть Мессия, посланник Божий.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Иерарха.

— Мессия, говоришь? — спросил он вкрадчиво, сузив глаза. — Посланник Господа?

— Взгляни, Иерарх! — простёр руку Алкомор к пустой гробнице. — Пророк воскрес!

— Воскрес!.. — эхом отозвалось людское море.

Резкий, режущий хохот разлетелся над толпой — то смеялся Верховный Жрец, сотрясаясь всем своим телом.

— Ваш пророк — обманщик и лжец! — громовым голосом крикнул он. — Знайте же, вы, простодушные и доверчивые ирийцы — тот, кого именуете вы Мессией, прошлой ночью похищен из гробницы!

Взорвалась негодованием толпа, гневными выкриками огласился воздух.

— Ты лжёшь, Иерарх!..

— Моли о прощении грехов своих, Верховный Жрец!..

— Покаяния! Покаяния!..

— Ты клевещешь на Господа нашего — ты, богохульник!..

— Гробница пуста — убедись сам, Иерарх!..

Властным жестом поднял руку Верховный Жрец. Веками привыкшая к повиновению, толпа в миг умолкла.

— Слушайте же, дети Священного Города! — возвестил Иерарх в наступившей тишине, и слова его падали, словно камни. — Вы стали жертвами обмана горстки отщепенцев! — Он грозно взглянул на учеников, в страхе сгрудившихся у гробницы. — Клянусь, тело бродяги похищено, и похититель — среди вас!

Словно выпущенный из пращи, взметнулся перст его — и упёрся в несчастного Адуса.

— Ответь, раб, — гремел Иерарх, — перед Господом нашим и благородным народом ирийским — виновен ли ты в похищении тела казнённого из гробницы?!

Бледный, с пылающим взором, скрестив руки на груди, гордо подняв голову, стоял Адус пред грозным Иерархом.

Толпа замерла в ожидании.

— Да, я похитил тело пророка! — чётко произнёс казначей.

Вздох облегчения вырвался из груди Верховного Жреца. Толпа отпрянула назад, образовав вокруг Адуса мёртвое пространство.

— Осквернитель могил! — яростно выкрикнул Иерарх. — Ты достоин смерти, негодяй! Закон неумолим — я отдаю богоотступника в руки ваши, благородные дети Священного Города! Судите же его по законам отцов ваших!

Суд сей означал смерть под градом камней, и Адус знал это не хуже Иерарха. Но несчастный казначей не страшился смерти — неумолимый рок властвовал над его бренным земным существованием. Будь что будет, твердил он про себя, грядущего вспять уже не повернуть.

Гнев толпы направлен был теперь на новую жертву. Суд людской был скор и беспощаден: первые камни уже просвистели в воздухе. Один из них рассёк бровь несчастному, Адус покачнулся, кровь заструилась по его бледному лицу.

Верховный Жрец торжествовал. Вот он, выход из критической ситуации! Отвратив от себя ярость черни и направив её на беззащитного раба, он одновременно избавлялся от опасного свидетеля и снимал с себя ответственность за его смерть. Лучшего и желать было нельзя…

Но что это?

— «Призраки»! «Призраки»!.. — ахнула толпа.

Иерарх не верил глазам своим. Адус, до сего момента одиноко стоявший под градом смертоносных камней и, казалось, уже шагнувший за грань между жизнью и смертью, был теперь окружён плотным кольцом ощетинившихся мечами, дубинками и топорами неизвестных людей, а возле самого казначея грозно возвышались две исполинские фигуры — городского кузнеца и брата его, атамана неуловимых «призраков».

— Остановитесь, безумцы! — проревел кузнец, и град камней тут же иссяк. — Это говорю вам я! Или вы не знаете меня?!

— Знаем! Знаем! — послышались крики.

— Верите ли вы слову моему? — снова рявкнул кузнец.

— Верим, кузнец!

— Так слушайте, безумцы! Первому, кто кинет хоть ещё один камень, я сверну шею вот этими руками! — Он поднял над головой две огромные пятерни. — Надеюсь, всем видно?

Люди смущённо отводили взоры. Гнев их улёгся также внезапно, как вспыхнул за минуту до этого. Камни падали наземь из безвольно опущенных рук.