Неприятные чувства владели Верховным Жрецом, когда он продирался сквозь базарную толчею, впервые окунулся он в людскую стихию — один, без надёжной охраны верных рыцарей-меченосцев. Затравленно взирал он на толпу, страшась быть узнанным, и кутался потому в хитон свой, дабы скрыть свою истинность от брошенного невзначай простолюдином дерзкого и пытливого взгляда. Насмешливо наблюдал за ним Адус, наслаждаясь торжеством своим.

В базарной толпе мелькнул чёрный плащ Вифокура.

«Он-то мне и нужен!»— обрадовался удаче Адус.

— Иди вперёд, Жрец, — шепнул он Иерарху. — Я нагоню тебя.

В глазах Верховного Жреца мелькнул испуг.

— Куда ты?

Но Адус уже исчез. Настигнув ученика, он слегка коснулся плеча его. Тот резко обернулся — и побледнел, словно увидел перед собой прокажённого.

— Ты!.. — только и смог прошептать Вифокур.

— Дело сделано, Вифокур, — быстро проговорил Адус, зорко глядя по сторонам. — Гробница пуста. Ты знаешь, что делать.

Адус скрылся в толпе, оставив ошеломлённого ученика в одиночестве, — и тут же вынырнул возле старой телеги с останками Учителя.

— Где ты был? — грозно спросил Верховный Жрец.

— Поспешим, Жрец, — уклонился от ответа Адус. — В любую минуту тебя могут узнать. Знаешь ли ты, что сделает тогда с тобою чернь?

Иерарх скрипнул зубами и отвернулся. Расправа над ним, Верховным Жрецом, стала бы вполне закономерным следствием разрушения Храма — здесь негодяй-доносчик был совершенно прав.

— Смотрите, предатель! — крикнул кто-то, тыча в Адуса пальцем.

С десяток негодующих взоров устремилось на казначея, но тот остался невозмутим и спокоен.

— Да-да, это тот самый человек, что предал пророка в руки жрецов! — завопил какой-то бродяга, заступая дорогу Адусу — но тут же отпрянул, встретив его решительный взгляд. — Я узнал его!

— Это он! — вторил ему другой бродяга.

— Прислужник жрецов!.. Доносчик!.. Верный пёс Магистра!.. — неслось отовсюду.

Верховный Жрец готов был провалиться сквозь землю, сжаться в комок, раствориться в воздухе, смешаться с дорожной пылью — лишь бы быть сейчас как можно дальше от своего опасного попутчика. Оскорбления, нескончаемым потоком лившиеся на голову Адуса, постепенно приняли иное направление — и обрушились вдруг на главу касты ирийских жрецов. Знали бы эти люди, что объект их негодования и ненависти шествовал сейчас, в эту самую минуту, бок о бок с несчастным казначеем! Но умелый грим и одеяние простолюдина надёжно скрывали Верховного Жреца от ярости толпы. Он остался неузнанным.

Наконец базарная площадь осталась позади. Словно по мановению волшебника, умолкла толпа. Боковая улочка, куда свернули попутчики, была почти безлюдна. Унижение, которое претерпел Верховный Жрец, и страх, владевший им до сего момента, гневом выплеснулись теперь на Адуса.

— Ты намеренно затащил меня в толпу, дабы подвергнуть оскорблениям черни! — зашипел Иерарх, трясясь в бессильной злобе. — Ты поплатишься за это, раб! Ты…

Их глаза встретились, и слова застряли в горле Жреца. Торжествующая усмешка играла на губах казначея, взгляд светился презрением. Раб смел презирать властелина!.. Иерарх едва не задохнулся от бешенства.

— Ты!.. — прохрипел он, но снова спазм сдавил горло его.

— Не забывай, Жрец, что мы делаем с тобой одно дело, — спокойно произнёс Адус. — Дело, которое вознесёт тебя над чернью на высоту недосягаемую.

Верховный Жрец с трудом овладел собой.

— Ты поплатишься за это, раб! — повторил он. — Помни же об этом!

— Иной участи не заслуживает раб, — с деланным смирением произнёс Адус. — Иной монетой не платит и властелин, — добавил он, усмехнувшись.

Монеты! Он разжал кулак — тридцать кругляшек всё той же аккуратной горкой возвышались на ладони его. Но какими стали они блеклыми, тусклыми, маленькими, почти невесомыми! — Власть ушла от них, кровь Учителя испарилась, магическая сила покинула запечатлённый профиль Императора. «Я отмщён! — ликовал в душе Адус. — Более не тяготеет надо мною мзда негодяя-Жреца! Долг сполна возвращён ему — но не смыта ещё кровь Учителя с липких рук его. Расплата впереди…»

Гордо расправил Адус плечи, но тяжкое бремя греха было ещё слишком велико. Нет, час пророка ещё не пробил…

Солнце уже клонилось к закату, когда добрались они до гробницы. Дюжина меченосцев ожидала в условленном месте. Тело Учителя перенесли на каменное ложе, закрыли вход огромным камнем, и Верховный Жрец приложил к сему камню печать свою.

— Я покидаю тебя, Жрец, — склонился пред Иерархом в поклоне Адус, когда погребение было закончено. — И пусть властелин не держит зла на верного раба своего. Прощай!

Адус поспешил покинуть опасное общество, но Верховный Жрец и не помышлял преследовать его. Лишь пальцем поманил своего телохранителя, который в тот же миг возник пред ним, словно исторгнутый твердью земной.

— Этот человек не должен дожить до утра, — вполголоса сказал Иерарх, взглядом следя за удаляющимся казначеем.

— Исполню, повелитель, — одними губами прошептал телохранитель, приложив правую руку к сердцу.