— М-да, — задумчиво произнес он, — все это действительно очень странно. — Он повертел в руках ту, первую, ампулу и спрятал ее в карман. — Что ж, пора подводить итоги. В ночь совершения преступления неизвестный мужчина, пристрастный к наркотикам, случайно или по предварительной договоренности встретился с Мартыновым и смертельно ранил его ножом в сердце. Экспертиза установила, что удар был нанесен снизу острым длинным колющим предметом, от которого пострадавший скончался через десять минут после удара. То ли до, то ли после трагедии предполагаемый преступник ввел в свой организм наркотическое средство. После нанесения раны он скрылся, унеся с собой орудие преступления. Теперь о самом преступнике. Логика подсказывает, что, употребив наркотик в первые две ночи, он должен был произвести ту же процедуру и в третью, то есть минувшую, ночь. Наверняка он так и сделал, но, — Щеглов многозначительно поднял указательный палец кверху, — судя по отсутствию следов там, где им надлежало бы быть, можно смело предположить, что преступник либо нашел себе более удобное место для своих инъекций, либо от него съехал сосед, — впрочем, одно следует из другого.

Тень какой-то ужасной мысли занозой вонзилась было в мое сознание, но я тут же с негодованием отбросил ее, так окончательно и не поняв, что же это была за мысль. Следом на ум пришло нечто иное.

— Вчера увезли Хомякова, — в раздумье сказал я, — а сегодня в его номере уже обитает новый жилец. Правда, тут еще была какая-то женщина, делившая номер с Хомяковым, но о ней нам пока ничего не известно. С этим Хомяковым вообще какая-то путаница. Зато тип, сменивший Хомякова, наверняка поможет распутать этот клубок. Нужно только узнать, кто был его соседом по прежнему номеру, и как следует потрясти обоих.

— Возможно, возможно, — рассеянно произнес Щеглов, как-то странно глядя мне в глаза, — возможно, ты и прав. Поскольку же работа с людьми — дело деликатное и требует определенного навыка и опыта, позволь мне самому заняться выяснением этого вопроса. А тебе, Максим, я бы порекомендовал найти доктора и поговорить с ним по душам, тем более что вы с ним, по-моему, уже нашли общий язык. Кстати, — как бы невзначай спросил он, — ты рассказывал Григорию Адамовичу о своих находках? Я имею в виду ампулы.

— Нет, — покачал я головой.

— Почему? — спросил Щеглов и прищурился.

Я пожал плечами:

— Просто не придал им значения.

Щеглов кивнул:

— Ясно. Ладно, я сам ему сообщу. Будь добр, сходи за ним, нужно кое-что обсудить всем вместе. Впрочем, не надо…

Он трижды стукнул в стену, отделяющую наш номер от мячиковского, и буквально через сорок секунд на пороге возник сияющий Мячиков собственной персоной.

— Я к вашим услугам, господа, — весело произнес он.

Что меня больше всего поражало в капитане Щеглове, так это его способность круто менять тему разговора либо начинать новый в таком необычном ракурсе и с таких каверзных вопросов, что любой человек, попавший в лапы к гениальному сыщику, тут же пасовал перед ним и порой выкладывал такое, о чем даже сам Щеглов помыслить не смел. Как раз таким вот вопросом и встретил Щеглов вошедшего Мячикова.

— А скажите-ка, Григорий Адамович, какой калибр у вашего «Вальтера»?

Мячиков, все также продолжая улыбаться, пожал плечами.

— Понятия не имею. Честно признаюсь, никогда не задавался этим вопросом.

Он вынул из бокового кармана пиджака свой пистолет и протянул его Щеглову. Тот взял его в руки и принялся внимательно рассматривать.

— Ба! Да это вовсе не «Вальтер», а самый обыкновенный «Макаров»! И с чего это я взял, что у вас «Вальтер»?

Он вернул пистолет владельцу и какое-то время хранил молчание.

— Зачем он вам, Григорий Адамович? — спросил он наконец. — Ведь стрелять вы не умеете, и даже, как я понял, боитесь его. Может быть, отдадите мне?

Мячиков снова полез в карман.

— Если это приказ, — отчеканил он уже без тени улыбки, — то я готов беспрекословно подчиниться. Возьмите, Семен Кондратьевич, вы вправе требовать это от меня. Но, по правде говоря, с ним я чувствую себя спокойнее.

— Нет-нет, что вы! — остановил его Щеглов. — Какой там приказ! Это просто дружеский совет, не более чем рекомендация. Оставьте его у себя, раз вам так удобнее, только будьте осторожнее, и если уж придется вам применить оружие, то старайтесь делать это лишь в самых крайних обстоятельствах, когда другого выхода не будет.

— Разумеется, — снова расцвел Мячиков. — В лучшем случае я припугну им кого следует, а так — Боже упаси вообще к нему прикасаться.

В течение следующих десяти минут Щеглов вводил Мячикова в курс дела, вкратце изложив ему результаты своей утренней рекогносцировки. Мячиков внимательно слушал, весь подавшись вперед: глаза его жадно светились, придавая луноподобному лицу какое-то фантастическое выражение. Затем Щеглов остановился на ампулах, найденных мною в предыдущие ночи, но наши совместные с ним умозаключения оставил пока при себе. Реакция Мячикова на рассказ об ампулах была весьма бурной.