— О каком ноже? — насторожился Щеглов.

— О том, что вы нашли у тела убитого, — удивленно ответил Мячиков.

— Откуда вы о нем знаете? — резко спросил Щеглов.

— О нем все знают, — пожал плечами Мячиков. — Пока вы с доктором осматривали убитого, за вами из окна наблюдала добрая дюжина любопытных.

— И вы тоже?

— Я — нет, но разговор о ноже слышал. Кстати, нельзя ли на него взглянуть?

— Можно, — сказал Щеглов, — но только из моих рук. Необходимо сохранить отпечатки пальцев на нем.

Он аккуратно вынул из кармана кинжал. Мячиков кивнул.

— Ясно. Таким и медведя можно уложить. Так вот, о ноже. По-моему, человек, держащий при себе такой нож, явно собирается кого-то убить. Как вы считаете, Семен Кондратьевич?

— Не знаю.

— А больше ничего при нем не было найдено? — спросил Мячиков.

Щеглов некоторое время молчал.

— В кармане его куртки я обнаружил пистолет, — наконец сказал он.

— И все?

— И все.

— Та-ак, — протянул Мячиков, задумавшись. — Наверняка этот тип из числа местных бандитов. За кем он охотился, неизвестно, но не исключено, что кровь Мартынова — на его совести. Если это так, то тогда понятно, почему Старостин убил его — решил рассчитаться за смерть друга.

— Гм… — Щеглов потер подбородок. — Интересная мысль… Что ж, Григорий Адамович, я с удовольствием выслушал вашу версию. Думаю, — во многом вы правы.

— Во многом? А почему не во всем?

— Потому что многое еще нужно доказать.

— Что же нам теперь делать со Старостиным? — спросил я.

— Ничего, — пожал плечами Щеглов. — Будем делать вид, что ни о чем не догадываемся. Ведь арестовать его мы не можем — пока не можем.

— Как же так! — воскликнул Мячиков. — Убийца разгуливает на свободе, а мы должны с ним раскланиваться? Нет, его надо немедленно обезвредить.

— Хорошо, — сказал Щеглов не очень вежливо, — мы запрем его в вашем номере, а вас поставим охранять. Благо что у вас оружие при себе. Идет?

— Нет, ну зачем же меня… — смутился Мячиков.

— А кого же? Нас здесь всего трое, а их три десятка. Нет, Григорий Адамович, это не выход.

— Где же выход? — упавшим голосом спросил Мячиков.

— Пока не произошло еще что-нибудь ужасное, я должен добраться до своих и привести сюда опергруппу, так как там, — он махнул рукой в сторону окна, — до сих пор не знают, что здесь творится, и наверняка считают, что всесильный капитан Щеглов сам справится со всеми трудностями. А вызвать по рации я их не могу — рация неисправна.

— Вот так так, — покачал головой Мячиков и испуганно посмотрел на меня. — А как же мы?

— Вы с Максимом останетесь здесь, — решительно заявил Щеглов.

— Семен Кондратьевич! — вдруг заорал Мячиков. — Возьмите меня с собой! Умоляю, возьмите!

— Нет, — отрезал Щеглов.

— Возьмите, — хныкал Мячиков. — Я не могу здесь оставаться. Я боюсь!

— Прекратите! — грозно потребовал Щеглов и брезгливо поморщился. — Ведь вы же мужчина! Держите себя в руках.

— Простите, — ответил Мячиков и высморкался, — я слегка раскис. Пойду к себе, что-то мне нехорошо.

Он вышел.

— А наш Мячиков слегка оклемался, — усмехнулся Щеглов. — Живучий, паразит.

— Семен Кондратьевич, почему вы его так не любите? — спросил я.

— Не люблю? — Щеглов в упор посмотрел на меня. — А за что мне его любить?

— Он ведь помогает нам по мере сил и возможностей. Вот и сейчас — вон как здорово все расписал.

— Разумеется, — Щеглов прошелся по номеру, — только это еще не повод для любви. Ладно, давай закроем эту тему.

Он начал собираться. А я наблюдал за его действиями и размышлял. С одной стороны, ему вряд ли сейчас можно было позавидовать: идти одному через сырой, залитый водой лес, напоминающий скорее болото, идти не один километр, а может быть, и не один десяток, идти наобум, без специального снаряжения, без сапог, без пищи… Но с другой стороны, в конце тяжелого пути его будут ждать дружеские объятия товарищей и, главное, конец этому ужасу, когда в каждом встречном тебе мерещится убийца. Я очень хорошо понимал Мячикова и сам бы пошел с Щегловым, если бы он разрешил. Но Щеглов шел один.

— Я готов, — сказал он, проверив свой пистолет и положив в карманы два запасных магазина. — Сиди здесь и жди моего возвращения. Если что произойдет, действуй по обстоятельствам, но с умом и не теряя головы. Я бы очень хотел застать тебя живым и невредимым, когда вернусь.

— Вы тоже берегите себя, Семен Кондратьевич, — произнес я и почувствовал, как сердце мое сжалось.

И снова Щеглов поставил меря в тупик своими следующими действиями. Он вдруг приложил палец к губам, бесшумно подошел к двери, осторожно открыл ее, стараясь не щелкнуть замком, и выскользнул в коридор, предварительно кивнув мне, приглашая последовать за ним. Я беспрекословно повиновался, сообразив, что задавать вопросы сейчас не время. В коридоре мы отошли на значительное расстояние от нашего номера, прежде чем Щеглов проронил хоть одно слово.

— Максим, — сказал он чуть слышно, останавливаясь в двух шагах от пустого холла, — будь готов к любым неожиданностям и помни, что я рядом и всегда приду на помощь. И еще, — его и без того серьезное лицо стало суровым и озабоченным, — позаботься о практикантке Кате. Я посоветовал ей запереться в своей комнате и не покидать ее в течение всего сегодняшнего дня. Она девушка разумная и, надеюсь, сделает все именно так, как я ей сказал, но все же… Словом, старайся держать ее в поле зрения, тем более что ее комната — на втором этаже, вдали от людей и в двух шагах от бандитов.