Йозеф (машинально, будто по-прежнему обязан защищать Регину). Да, сказал!.. Что ж, лучше теперь выложить все начистоту... Я счел за благо вынуть из папки несколько страниц, прежде чем отдал ее тебе. Ведь я намекнул, с какими намерениями он явился в твой дом.

Томас (со смешком и стоном; Марии). Ни чувством, ни мыслью ты не можешь обнаружить в нем обманщика; какая постыдно грубая метода - показывать, что этот человек посторонний! Но сыщик молодец: то, что тебе кажется меланхолией, он с ходу именует запором и... излечивает! Кому ты теперь поверишь? Я не знаю. Обоим. Вековечная тайна!

Ансельм (Марии). Почему вы не ушли!.. Этого бы не случилось. Я был бы хорошим человеком.

Мария отшатывается. Регина бросается Ансельму в ноги, он отступает от нее.

Pегина. Я так и буду валяться у тебя в ногах, пока ты стоишь. Неужто в тебе не осталось ни капли равнодушия к тому, прав ты или нет? Они тебе предписывают, что ты должен делать, как чувствовать, что думать; но ни один не говорит, каким ты должен быть. Никто тебя не направляет, и беззащитна в тебе темная нетронутость. Чего же ты еще хочешь? Все кончено! Я лежу на земле, и мщу, и торжествую! Ведь ты больше не веришь себе... И я тоже...

Мария. Встань, Регина, встань, неужели тебе не стыдно? (Тихонько, с отвращением трогает ее мыском туфли.)

Регина. Ну, пинай меня, пинай! Из-под юбки у тебя выглядывает что-то пинающее меня.

Йозеф (с отвращением). Видеть не могу все это, ухожу.

Мария. Я с тобой.

Йозеф. В пику таким больным не мешало бы заключить союз здоровых.

Томас. Скорей уж, союз всех исключенных, чтобы они не сдавались вот так. Говори, Ансельм! Найди хоть одно искреннее слово!

Ансельм (Марии). Я до сих пор оставался здесь, поскольку верил в вас; я покончу с собой, если вы уйдете.

Йозеф (Томасу). В своем доме я наведу чистоту, а ты делай в своем что угодно. Я свой долг исполнил. (Вместе с Марией собирается уйти.)

Ансельм (показывая на нож, который лежит на столе открытый, с тех пор как они пытались взломать ящик). Мария, вам знаком этот нож? Я беру его, раз вы не можете больше верить!

Mapия (с порога). Больше я никогда вам не поверю; доверие утрачено, Ансельм. (Отворачивается и, не оглядываясь, уходит за Йозефом.)

Ансельм (бессильно зовет вдогонку.) Мария?.. Мария!..

Ансельм хватает нож - никто не понимает, что случилось, так быстро все

происходит, - и падает. Томас, давно уже не сводивший с Ансельма глаз, остолбенело смотрит на него. Делает несколько шагов вперед, все с тем же выражением на лице. Останавливается рядом, в крайнем напряжении; Регина подползает к Ансельму и крепко вцепляется ему в плечо - сначала пальцами, а

потом ногтями.

Регина. Вобьет что-то себе в голову - и ради этого готов стать мучеником.

Томас. Крови не видно; держу пари, опять обман.

Регина. Задумает что-то и непременно осуществит, даже если уже и не хочет, просто не умеет идти на попятный.

Она долго впивалась ногтями в руку Ансельма, и он невольно подает знак, что ему больно. Томас буквально кидается на него, становится рядом на колени,

трясет его, дергает за плечи, за волосы.

Томас. Симулянт! Обманщик! В душе ты у нас раскрасавец, а?! Если не откроешь глаза, я тебя растопчу! Сдеру с тебя эту личину!

Регина. Не трогай его! Он беззащитен!

Томас. Он попросту притворяется.

Регина. Оставь его! Он хороший... под всеми личинами! (Теснит Томаса прочь и опять вцепляется в руку Ансельма.)

Томас (не дает себя оттолкнуть). Ему хочется остаться правым, только и всего. Эй ты, раненый! Подлец с изъяном! А ведь из кожи лезет, изображая здоровье.

Ансельм меж тем открывает глаза.

(Торжествующе.) Хоть раз поневоле признал истину!! (Тотчас с отвращением к себе встает.) Дым! Плохо отрегулировали лампу? Я думал, керосиновая лампа может взорваться. Ах... (Смеется.) Да знаю, знаю, у нас уже электричество... мне на минутку почудилось, что мама жива, а мы еще маленькие...

Регина. Что ты на него накинулся? Он ненавидит тебя ничуть не больше, чем любого другого, но любви к тебе в нем куда больше.

Томас. Любви? Ко мне?! Он явился, чтобы умыкнуть Марию!

Регина. Он любит тебя как брата, который сильнее его самого.

Ансельм (с трудом поднявшись). Я тебя ненавижу. Куда бы я ни пошел, впереди всегда был ты.

Томас (швыряет свою реплику ему в лицо). Никто тебе не верит... Но что вы сделали с нами! Все вас презирают, преследуют, отвергают!