Шрифт:
– Чистый авитаминоз!
– похвалил огурец восточный человек, возвращаясь из буфета
– Я лучше пацанам своим отвезу, - сказал водитель, пряча огурец в карман комбинезона.
Охотник улыбнулся Ольге Ивановне, но та не заметила его. Как только парень в куртке откупился от водителя, она взяла его руки в свои и вновь потеряла окружающее.
Охотник заглянул в буфет: маленький, грязноватый, с пустыми коробками печенья и шоколадных наборов, с запыленными бутылками из-под "Наполеон бренди", с засохшим сыром и опасной колбасой, с броским объявлением: "Пива нет". Но что-то хорошее в буфете все же было, потому что у стойки толпились пассажиры и слышались международные возгласы: "Чао!", "Поехали!", "Со свиданьицем!". Охотник вышел из буфета Ольга Ивановна и ее друг все так же держались за руки. И тут послышался зычный голос второго пилота
– По местам, товарищи!
От самолета отъехал бензовоз, первый пилот принял немногочисленную корреспонденцию, все несложные дела сделаны.Из буфета дружно повалили пассажиры, что-то дожевывая на ходу.
Ольга Ивановна немного задержалась. Она шла к самолету одна и все время оглядывалась назад. В последний раз она оглянулась уже поднявшись на борт самолета.
– Спасибо, Петя, - сказала она второму пилоту.
– Чепуха..
– он убрал трап, задраил дверь.
Ольга Ивановна глянула в иллюминатор. Почему-то из круглого самолетною оконца фигура парня показалась очень маленькой, как у ребенка. А за ним виднелся игрушечный грузовичок. Когда же самолет побежал по взлетной дорожке, фигура парня в кожанке умалилась до жалкости, а затем враз исчезла, как только колеса оторвались от земли.
– Теперь понятно, почему вы так привязаны к этой трассе, - заметил Агасфер, - поздравляю, вы умеете устраиваться.
– Да, я, как говорили в старину, оборотистая особа
– Что он делает в этой дыре... ваш юноша?
– Мой юноша ищет нефть...
– и она добавила насмешливо, - но не предлагайте ему место в главке, он все равно откажется.
– С чего это вы взяли?..
– грубовато спросил Агасфер.
– Ольга Ивановна взяла подносик с конфетами из рук бортмеханика, протянула Агасферу.
– Вы же добрый человек со связями. И, судя по всему, любите покровительствовать незнакомым людям.
– Мое покровительство вашему другу не грозит.
– И слава Богу!..
Снова стюардесса присаживается на ручку свободного кресла возле охотника. Короткое ее возбуждение спало, лицо утомленное, печальное.
– Это ваш жених, Ольга?
– спросил охотник.
– Не знаю... Просто любимый человек, - ответила та тихо.
– Так это из-за него?... Стюардесса кивнула
– И давно?
– Второй год... Он ищет нефть, я ищу его. Так и живем...
Самолет сильно тряхнуло, еще раз и еще. Заплакал ребенок.
– Здесь всегда болтает, - побледнев, сказала бортпроводница, - сплошь - озера...
Все, что могло шевелиться, качаться, подпрыгивать, пришло в движение. Подпрыгивали в сетках свертки, шляпы и кепки, раскачивались на крючках пальто и плащи, ерзали в хвосте чемоданы, и пассажиры, не отставая от своих вещей, тоже ерзали, подпрыгивали, болтались на своих местах.. С обезумевшим видом, зажав рот рукой, в туалет промчался юноша-ненец.
– Воды!
– простонала беременная женщина Ольга Ивановна бросилась исполнять ее просьбу.
– Пакет!.. Дайте мальчику пакет!..
– попросила другая женщина.
Из туалета на ватных ногах вышел молодой ненец.
– Я много летал, на Таймыр летал, на Диксон летал, в Нарьян-Мар летал, но такого...
– он не договорил и, зажав рот, кинулся назад в туалет.
– Товарищи пассажиры, пакеты перед вами, в сетках!
– крикнула Ольга Ивановна.
А старый ненец, откинув голову на спинку кресла, вдруг запел пронзительным, тонким голосом:
Пароход - хорошо, самолет - хорошо,
А оленя - лучше!
Именно этот тяжелый момент полета выбрал восточный человек, чтобы подкрепиться. Не обращая внимания на творящееся вокруг него, он домовито постелил скатерку на свободном месте, достал банку с жирной бараниной, всевозможные травы и приправы, разломил чурек, извлек бутылку с добрым сухим вином и, пожелав самому себе "доброго здоровья", хлебнул из горлышка и принялся с аппетитом за еду
Его сосед, старичок, похожий на врача, с отвращением поглядел на это пиршество, что-то сердито проворчал и отвернулся.
Пароход - хорошо, самолет - хорошо,
А оленя - лучше.
– пел старый ненец.
Ольга Ивановна поддерживала голову одного из мальчиков, ласково уговаривая:
– Потерпи, миленький, немножко потерпи, скоро болтанка кончится, - но впечатление было такое, будто она сама нуждается в утешении.
Восточный человек чавкал, отрыгивал, облизывал жирные пальцы. Старичок, похожий на врача, глянул в его сторону и, позеленев, сорвался с места. Ольга Ивановна поспешила к нему со стаканом воды. Старичок жадно выпил воду, его отпустило.