– Слушай, Блум, а почему ты не захотел пройти процедуру интенсивной психокоррекции? – спросил, переводя разговор на интересующую его тему, Хантер.

– Я не считаю себя идиотом, – ответил Блум.

– Но ведь это стандартная процедура…

– И становиться идиотом я тоже не желаю!

– Понятно, – подумав, кивнул Хантер.

– А вы испытывали на себе интенсивную психокоррекцию? – спросил Блум.

– Нет, – отрицательно качнул головой Хантер.

– И как вам удается её избежать?

– Во время обязательных встреч с врачом-психокорректором я настолько старательно изображаю из себя идиота, что он всякий раз приходит к заключению, что в его помощи я не нуждаюсь, – с серьезным видом ответил Хантер. И, улыбнувшись, добавил: – Наверное, из всех идиотов, живущих в Городе, я самый нормальный.

– А я – самый главный, – в тон ему ответил Блум.

– Это почему еще? – ревниво поинтересовался Хантер.

– Потому что я, к тому же, ещё и мертвый, – ответил Блум и, запрокинув голову, захохотал во весь голос.

Через пару секунд к его смеху присоединился и басовитый гогот Хантера.

В небольшом замкнутом помещении звуки отскакивали от стен и раскатывались гулким эхом, вновь и вновь накладываясь на смех, издаваемый людьми. Через минуту наполнявшие бункер звуки напоминали уже не столько смех, сколько сатанинские завывания, призывающие духов зла ступить на землю, а мертвецов – вновь подняться на ноги.

– Ну, все, хватит…

Хантер первым понял, что пора остановиться и прийти в себя.

– Хватит!

Тяжелая рука Хантера легла сверху на ладонь Блума со сбитыми суставами пальцев.

Вскрикнув от внезапной резкой боли, Блум выдернул руку и прижал её к груди.

Смех, оборвавшись, затих.

– Хватит, – уже спокойно и тихо произнес Хантер. – Посмеялись – и будет. Нечего идиотов из себя изображать, – не у врача на приеме.

– Отлично расслабились, – тыльной стороной ладони Блум вытер слезы, текущие по щекам, и нервно хихикнул.

Хантер достал флягу и, резко выдохнув, сделал из неё приличный глоток. Лицо его исказила гримаса не то экстатического блаженства, не то крайнего отвращения.

Сделав вдох, Хантер протянул флягу Блуму:

– На, хлебни.

– Я не хочу пить, – отрицательно махнул рукой Блум.

– Это не вода.

Блум взял флягу и осторожно понюхал её содержимое. В нос ударил резкий спиртовой дух.

– Черт!.. – Блум едва не задохнулся. – Что это?

– Спирт, – ухмыльнувшись, ответил Хантер. – Медицинский.

– И что, это можно пить? – с сомнением спросил Блум.

– Можно, – кивнул Хантер. – Если знать как. Задержи дыхание и сделай один большой глоток.

Больше одного глотка Блум не смог бы сделать даже если бы и захотел. Как только обжигающая жидкость попала в пищевод, у него сразу же перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы размером со спелую землянику. Не в силах что-либо произнести, Блум беспомощно взмахнул руками. Хантер быстро сунул ему в свободную руку флягу с водой. Блум припал к горлышку фляги и, обливаясь, сделал три больших, торопливых глотка. Вода попала в дыхательное горло, и Блум зашелся в кашле. Хантер участливо постучал его кулаком по спине.

– Ты убить меня хотел? – с трудом распрямив спину, зло глянул на Хантера Блум.

– От глотка спирта ещё никто не умирал, – с непоколебимой уверенностью заявил Хантер.

– Я не о спирте говорю, – огрызнулся Блум. – Ты же мне по спине колотил с такой силой, словно позвоночник хотел сломать.

– Извини, – развел руками Хантер. – Не рассчитал…

Блуму наконец-то удалось сесть ровно. В животе разливалось приятное тепло, а в голове постепенно образовывалась легкая пустота.

– А почему ты нормальное спиртное не пьешь? – спросил Блум у Хантера.

– Что ты называешь «нормальным спиртным»? – уточнил тот.

– Ну, вино, водка…

– Вот единственное настоящее спиртное! – Хантер встряхнул флягу со спиртом. – Все остальное – суррогаты!.. Уж ты мне поверь…

– Верю, – блаженно улыбнувшись, с готовностью согласился Блум.

– Да ты, парень, вроде как захмелел? – с легкой тревогой глянул на него Хантер.

– Есть немного, – не стал отпираться Блум.

– Идти-то сможешь?

– Конечно!

Дабы делом подтвердить свои слова, Блум тут же попытался встать на ноги, но, ударившись затылком о низкий потолок, снова сел на пол.