Это был Тэп.

Они приняли и то, что Тэп вернулся, как и то, что Брюер был сбит, — каждый факт раздельно и оба вместе. Они были рады, что Тэп вернулся, и они думали об этом больше, чем о том, что Брюер не вернулся.

— Здорово, молокососы, — сказал Тэп.

— Здорово, разбойник, — в тон ему ответил Констэнс.

— Ну и попали мы, — сказал Тэп. Все, что он говорил, звучало неестественно.

— Да, можно сказать, попали, — подтвердил Квейль. Он смотрел на красивое лицо Тэпа, сейчас совершенно серое.

— Кто видел, как сбили Брюера? — спросил Тэп неестественным тоном.

— Я видел, — медленно протянул Квейль.

— Видел меня под ним?

— Нет. Вот где ты был.

— Да, — сказал Тэп. — Вот где. Вот почему его и сбили. Он отвлек на себя два «42», когда они погнались за мной. Вот почему его и сбили.

— А как тебе удалось уйти? — спросил Хикки.

— Они меня больше не видели, — сказал Тэп. — Я был далеко внизу. Я старался держаться под ними и вышел из боя над их собственным аэродромом. Два «42» заметили меня и некоторое время преследовали, но я пошел над долинами, и они скоро отстали. Остальные наши вернулись?

Он огляделся кругом.

— Да.

Тэп вдруг почувствовал себя нехорошо. Он присел на подножку автобуса и медленно расстегнул комбинезон. Никто не сказал ему ни слова. Это было личное дело Тэпа.

— Сколько мы сбили?

— Шесть без твоего.

— Я сбил один «42», — сказал Тэп. — Брюер, кажется, сбил два. Наверное не могу сказать. Я не видел, чем кончилось.

— Значит, семь наверняка. И только два бомбардировщика, — подсчитал Хикки.

— Почему всегда столько хлопот о бомбардировщиках? — сердито сказал Тэп. — Неужели мы обязаны гоняться только за бомбардировщиками?

— От нас требуют бомбардировщиков, — спокойно ответил Хикки.

— Пусть бы эти сволочи сами попробовали! — воскликнул Тэп.

— Да, понимаю, — сказал Хикки. Он старался как можно мягче разговаривать с Тэпом. Тэп это видел, и это бесило его еще больше.

Они поджидали старшего сержанта, который должен был доложить Хикки, в каком состоянии находятся самолеты. Старший сержант начал с машины Тэпа и заявил, что на некоторое время она выведена из строя, — отбиты подпорки крыла. Элероны Финна можно исправить. Хикки все это записал, затем летчики сели в автобус и быстро покатили в город. Квейлю все время казалось, что сейчас далеко за полдень или даже вечер, на самом же деле был только полдень. Ему казалось так потому, что в бою теряется представление о времени. Мерилом времени служат события, и невольно удивляешься, когда оказывается более ранний час, чем предполагаешь.

По дороге все молчали. Что думал Тэп о Брюере и поведет он разговор о нем или нет, — это было его личное дело. Это решит он сам.

Хикки подвез летчиков к ресторану и отправился в штаб с донесением. Летчики вошли в разгромленный ресторан. Здоровенный рыжеголовый официант сметал в кучу битое стекло, щепки и обломки разбитых столиков.

— Можно поесть? — сказал Квейль на ломаном греческом языке.

Продолжая мести, официант ответил:

— Оги. Оги.

Он что-то еще сказал по-гречески, но так как Квейль не понимал, он пожал плечами и указал на беспорядок вокруг.

— Похоже на то, что нам ничего не дадут, — сказал Квейль товарищам.

— Спроси его, когда можно будет, — попросил Тэп. — Я страшно проголодался.

— Я спрошу, — сказал Квейль, — но вряд ли он меня поймет.

Он пустил в ход все свое знание греческого языка, но так ничего и не добился. Летчики вышли. В городе все было вверх дном после бомбардировки. Поесть нигде не удалось, и летчики вернулись в гостиницу и решили поспать.

В штабе Хикки вел по телефону переговоры с Афинами.

— Хэлло, Хикки, — послышался голос в трубке. — Ну как вы там?

— Хэлло, — ответил Хикки. — Мы только что вернулись. В общем ничего. Но мы потеряли Брюера.

— Какая жалость, — отозвалось в трубке. — Что именно случилось?

— Мы отправились в указанное вами место и провели удачную операцию. Сбили два бомбардировщика и пять истребителей.

— Два бомбардировщика? — спросил голос.

— Да, — ответил Хикки. — Только два. Больше мы не могли сделать с нашими силами. Мы и так сегодня шли, можно сказать, на самоубийство. Хорошо еще, что вернулись, хоть и не все, — могло случиться так, что ни один не вернулся бы.

— Я понимаю, — сказал голос. — Но наша цель — бомбардировщики.

— Знаю, — возразил Хикки. — Но нам нужно пополнение.

— Постараюсь отправить вам три самолета из вашей эскадрильи, которые находятся здесь.

— Спасибо, — сказал Хикки. — Но этого нам мало.

— А откуда мы возьмем больше? — сказал голос. — Что же касается бомбардировщиков… итальянцы начали сейчас большое наступление, в таком масштабе они еще не наступали. Греки жалуются, что особенно их донимают бомбардировщики. Вы должны употребить все усилия, чтобы не подпускать их к фронту. Подробности узнаете у себя на месте.