Шрифт:
— Мне уже говорили, — ответил Хикки. — Но нас только семеро. А итальянцы летают чуть не сотнями.
— Знаю, знаю, — настаивал голос. — Я знаю, в каком положении вы находитесь, Хикки. Но здесь требуют именно того, о чем я говорю. Очень сожалею, но толку мало, если вы не будете сбивать побольше бомбардировщиков. Это итальянское наступление является решающим.
— В прошлый раз тоже так говорили, — напомнил Хикки.
— Можете вы делать по два вылета в день? — спросил голос.
— Если будете нас снабжать. Сегодня мы остались без обеда.
— Я постараюсь переслать вам кое-что на «Бомбее», — сказал голос.
— Да, но нам крайне нужно пополнение. Если хотите, чтобы мы сбивали бомбардировщики, дайте нам «Харрикейны».
— Я пробовал говорить насчет «Харрикейнов». Безнадежно.
— Ну ладно. Будем делать по два вылета. Хотите, чтобы сегодня мы сделали еще один?
— Да. Янину, кажется, бомбили? Вы не пострадали?
— Нет, — сказал Хикки устало. — Мы не пострадали.
— Отлично. Пошлите донесение, как обычно, Хикки.
— Слушаюсь, сэр.
— Завтра позвоните. А на сегодня желаю вам успеха. Вам и другим.
— Спасибо, сэр.
— До свиданья, Хикки. Еще раз желаю успеха.
— До свиданья, — сказал Хикки. Он повесил трубку и выругался. Письменное донесение он молча вручил греческому лейтенанту, говорившему по-английски, который во время происходившего разговора стоял возле телефона. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел на улицу. Светило яркое полуденное солнце, а ему казалось, что уже вечер. Он отправился прямо в гостиницу и в вестибюле застал Тэпа и Ричардсона, которые приставали к швейцару, пытаясь раздобыть через него хоть что-нибудь поесть.
— Ничего нет, Хикки. Совершенно ничего нельзя достать, — сказал Тэп.
— А в ресторане?
— Ресторан разбомбили.
— Я пойду поговорю с греческим начальством. Продовольствие для нас должны были доставить еще несколько дней назад. Что они, черт возьми, думают, — не можем же мы так, — возмутился Хикки.
— Вероятно, хлеб можно достать где-нибудь, — сказал Ричардсон.
— Хлеб меня не устраивает. Я по-настоящему голоден, — отрезал Тэп.
— Под вечер мы опять вылетаем.
— Куда?
— Опять туда же. Подробно расскажу потом.
— Господи Иисусе, что еще случилось? — спросил Тэп.
— Грекам, как видно, приходится туго, — сказал Ричардсон.
— Опять будем охотиться за бомбардировщиками. Нет, на будущее время я постараюсь непременно попасть в такую эскадрилью, где есть «Харрикейны», «Спитфайры» или «Дифайэнты».
— Югославы только что присоединились к державам оси, так что мы, наверное, их получим. По крайней мере «Харрикейны». С фрицами без «Харрикейнов» не справишься.
— Все здешние греки уверены, что немцы не заставят себя ждать, — заметил Тэп.
— Так оно и будет, — сказал Ричардсон.
— Я не боюсь немцев, если у нас будут «Харрикейны». Но если только «Гладиаторы»…
— Еще несколько дней, и все будет ясно, — сказал Хикки. — А пока попробую раздобыть чего-нибудь поесть.
Хикки ушел. Тэп и Ричардсон поднялись наверх и завалились спать.
12
В два часа Хикки всех разбудил.
— Вставайте, ребята, — сказал он. — Я достал еды.
— Когда вылетаем?
— Примерно через час, — сказал Хикки.
Они спустились вниз, и Хикки распорядился, чтобы накрыли стол в вестибюле. Появился черствый греческий хлеб, салями, сыр и кофе.
— Пища для героев, — сказал Квейль.
— Для каких — для греков? — насмешливо отозвался Ричардсон.
— Грекам это в самый раз.
За едой говорили мало.
Квейль кончил раньше других и поспешил в госпиталь. Он заглянул в приемную, но Елены там не оказалось. Тогда он прошел в помещение старшей сестры.
— Хэлло, инглизи!.. Хэлло! — приветствовала она его.
— Хэлло, сестра. Как себя чувствуете?
— Очень хорошо.
— Простите за сегодняшний налет.
— Мы мало пострадали. Больше испугались. А вы поднялись сейчас же в воздух, да?
— Да.
— Сбили итальянцев?
— Семерых, — сказал Квейль. — И потеряли одного.
— Грустно, но без этого не обойдешься. Палка о двух концах.
Квейль взглянул на нее и улыбнулся.
— И кто же это? — спросила сестра.