По случаю некие артисты во дворец Правителя были допущены - вроде как они в духе времени и основной политики оказались. А тут, что им лешего под кровать, возьми да и увидь их Урнгольт. Думали, аминь бедному настал и крышка. Так черта с два! Ведро с валерьянкой, ему поднесенное, пнул ногой святой отец, в ведро с пустырником плюнул злостно, всех до единого облаял и домой укатил в свою обитель. Позеленел со злости строгонравец наш, ан духом в борьбе только окреп. С неделю изливался гневно - надо ж тако поношение благочестию устроить, мерзопакости непристойные под видом праведного увеселения скрывать! Затем всех поголовно от восемнадцати до шестидесяти анафеме предал сроком на сорок сороков, прыгнул в карету с шестеркой белых цугом, и укатил куда-то из Тинберга.

Надолго укатил. Сперва на юг ехал, видели, потом - на восток, в самую глухомань. Спятил, видно. И случайно как бы сундучок забыл с письмами. Письма Правительская Правительственная Комиссия прочитала. Преинтереснейшие оказались документики, прескандальнейшие. Ругал в них ругательски на чем свет стоит церковносвященским своим поношением и правителя, и двор, и народ, и всю Страну. Всех лягнул, никого не забыл. Даже Стражу Пограничную.

А с юга же Страна была каменной стеной отгорожена. Могучая старая стена. Давно ее построили, уж и зачем, и кто - забыли. Но охраняет ее Стража.

И поняла Комиссия, что были то не сами письма, а черновики. А письма, стало быть, были уже и отправлены. Кому ж? Кто б в Стране стал такую гадость читать, кроме злодея какого? А какому злодею это в новинку бы показалось? Иной, может, и побольше бы наговорил. А сведений оборонно-важных в письмах обнаружено не было.

Почитали еще и решили, что не в Страну это все было писано. Мозговали, мозговали, и решили, что не было никаких таких писем вовсе, а только черновики нарочно подбросил старичок, для вящего оскорбления. Свихнулся, значится, святой отец на почве старческого маразма и религиозного рвения. Мага одного от медицины пригласили, тот вердикт подмахнул, и успокоились на том.

А зря! Озеро-то было. Только дорога к нему отходила уже за Воротами, а не в Стране. А Ворот Восточных, Остенграта, уже лет сто как не открывали. Через Вистенграт и Сартенграт еще изредка кто проезжал из купчиков, а Остенграт глухой заставой был. И леса за ним шли самые непролазные. И зверюги самые зловредные обитали. И Дорога еще далеко ли длилась - леший ее знает.

А Дорога - длилась. Шла она прямиком с юга вокруг озера, потом на север опять, и - в скалы. А там, меж двух озер и меж двух горных хребтов стояла Скалистая Страна. Страна мрачная. Правил ею тогда Ортвер - властитель злостный, естественно, хитрый, жестокий и нравом крут. Помощники у него были, понятно, черные маги. Народ они загнали в пещеры, а сами жили в скалах в замках. Трудились, чародействовали. Нечисть всякую разводили, и другими темными делами занимались. Потому как что за мрачная страна без темных дел? Чушь, знаете ли.

А раньше волшебники и в нашей Стране чуть ли не в каждой деревне жили. Высокие, сероглазые, с белыми волосами до пояса. Пришли они бог весть откуда, про что никому не рассказывали. Иные потом спились-скутились, иные просто позабыли науку свою, мастерство порастеряли. Те, что поученее, набрали себе учеников - и из знати, и из простых, между прочим, кто посмышленее - и ушли с ними в леса, наукой заниматься. А самые строгие возле Стены поселились, на южной и восточной границе. Порядки в своих замках они завели особые. Лесные волшебники дома свои по-чародейски флэтами звали что-то вроде монастыря по-нашему. А граничные - точками, цитаделями, значит. Кого и от кого охранять, ученики их порой и не знали толком, но всегда были готовы - такая у них заповедь была. Ни зверь лишний не прошастывал, ни птица не просвистывала.

Еще эти маги - Сальмер Даимнский этим больше других занимался - людей особых сделали. Да не людей,а так - работников. Сделали их из той самой глины, из которой кирпичи делают, да и назвали также - кирпичниками. У них ума - с птичий нос, но на то, чтобы из глины кирпичи делать и обжигать хватает. Трудолюбивы они были - не в пример людям. За это их и освободили потом, когда Стену сложили. Разбрелись они тогда, куда глаза глядели, расселились в лесах по ту и по эту сторону стены. Немудрящие, неуклюжие - но им же много и не надо. Живут в лесах, питаются травою и цветочками, а про людей уже почти и забыли, поди. Без работы запримитивели, но инстинкты заветные еще остались. Парочку недавно изловили в глуши - ничего, работают, как раньше.

А злые маги в Скалистой стране были давным-давно из Страны выгнаты. Тогда же, кстати, и Стену выстроили. Ой, да кто это все помнит?

А тут на границе Скалистой взяли Урнгольта с каретой, и потащили к Ортверу на допрос, в замок Архистрем. Вот тут и началось.

III

(...) Ортвер был в темно-буром плаще, из-под которого тяжело поблескивал изумрудом панцирь. На панцире под откинутым порывом ветра плащом Урнгольт узнал Желтый Цветок ордена Трилистника.(...)

{Урнгольта арестовывают. Ортвер держит совет со своим главнм магом Сталлерторцем Синий Горб - у того, когда он колдует какую-нибудь пакость, горб начинает светиться фиолетовым светом; след ошибки молодости. Совещание происходит на Магическом Эзотерическом Языке, все слова которого "елы-палы" и "дык".

Происходит разговор. Урнгольт убеждает Ортвера, что главное - чтобы в стране был порядок и полная власть. Власть над душами подданных. Чтобы те его любили искренне и с энтузиазмом.

Урнгольт через две недели составляет Ортверу новое правительство: Сталлерторц, главнокомандующий тяжелой кавалерии (?) Гилверр, главнокомандующий силами поддержания спокойствия Скундсон, бароны Бруствер Свинкельнский и Гершпрунг Козельцский, а также епископ Приозерный и Дальнегорный Яртберд Град-Годден.