В качестве одной из первых акций в этом направлении я, группа Р*ождество, возглавляемая мной, и организация "Зеленые Бригады" предполагает провести фестиваль творчества, посвященный охране и укреплению наших душ.

Что это будет и как оно произойдет, сейчас находится на стадии решения. Это не будет еще одна pок-н-pолльная смесь цеpкви с публичным домом в одну звездочку. Это не будет, вероятно, индеанистским военно-патpиотическим шабашем или синагогальным pадением молодых толкиенистов. Hавpяд ли там окажутся ансамбли песни и пляски цыгано-казацкой аpмии, певцы наp и ресторанов в боpдовых пиджаках халдеев или же хоpоводы беpезовых дам в pасшитых жемчугом купальниках, хотя всех вышепеpечисленных не выгонят оттуда только за это. Ваше мнение, ваши идеи и ваша помощь не просто желательны, а обязательны - иначе вы опять окажетесь за бортом, и ваша индивидуальность по-прежнему не будет стоить рваной сторублевки. Мы обещаем не отвергнуть никого и ничего - кроме того, что будет напрямую противоречить и угрожать целям нашего движения. Сюда входят любые местнические и групповые интересы, нетворческие подходы, а также действия, ставящие под угрозу легальность и легитимность движения. (Подчеркиваю, "легальность", а не "лояльность". Мы не против демократии, закона и государства - мы против культурного насилия над нашими личностями. Это тот компромисс, на который мы еще идем - дабы из двух зол и ограничений свободы выбрать меньшее. К тому же, мы не хотим действовать методами наших врагов и отвечать на насилие насилием.)

Ваших отзывов ждут по адресу: 198215 ул. Подводника Кузьмина 30-20 С.М.Печкин FidoNet 2:5030/74.51 5030/156.1 5030/207.24 5030/178.36

{1995} (c) Stepan M. Pechkin 1996

Они ушли

Они ушли. Молчи, я вижу, что это так. Они ушли. Они не могли не закончить шаг. Они ушли, и время заносит пылью их след. Они ушли. Они еще здесь, но их уже нет. Они ушли. Их еще можно встретить, они еще поют, но Они ушли, и те, что еще видны, скоро тоже уйдут. Они ушли, их голоса помогают нам, но Они ушли, и их песни - это реквием их временам. Они ушли. Hаступает мир для прочих жителей этой земли. Они ушли. Hе надо их трогать. Они уже ушли.

Они ушли. Одни в нирвану, другие в казенный дом, Они ушли, одни в желтый дом, другие в дом под крестом. Они ушли в кулуары подполья, где нет окон, Они ушли - дошли до любви или вернулись в закон. Они ушли - им дали зеленый, и они тронулись в путь. Они ушли, и их не вернуть, как бы нам не хотелось вернуть.

Они ушли. Они оставили нам наше завтра и свое вчера. Они ушли. Они оставили нам свое место в старых дворах. Они ушли, оставив нам свой след и свой путь, Они ушли, чтоб мы знали, куда мы можем попасть когда-нибудь. Они ушли, оставив нам свои песни, звезды и свой дом. Они ушли, и вот мы одни сидим в нем.

Они ушли. Hовое время менять имена. Они ушли. Пора выйти нам, пока не сказали про нас: "Они ушли."

{лето 1988} (c) Stepan M. Pechkin 1996

С.М.Печкин.

Многие не раз уже задавали мне вопрос: не родственник ли я _тому самому_ Печкину? В виду они, конечно же, имели Игоря Ивановича Печкина, почтальона из деревни Простоквашино Вознесенского р-на Московской области, прославленного произведениями Э.Успенского и известным повсеместно мультфильмом. Ответ на этот вопрос прост и энергичен: да, конечно. Но начнем издалека. В свое время я немало покопался в своей родословной, надеясь найти там что-нибудь героическое, романтическое и внушительное. Вот что я там нашел.

Старший сын Ивана Ераплановича Печкина Кузьма родился в 1923 году в городке Струяж, что на Могилевщине. Во время войны он вступил связным в партизанский отряд комиссара Босоты. Однажды зимой 1942 года, нагрузив подводу взрывчаткой, он подставил ее на переезде под вражеский эшелон с боеприпасами. За это комиссар отряда представил его к высокой правительственной награде. Но то ли из-за интриг, то ли вследствие не совсем благополучной анкеты и пресловутого пятого пункта героя, то ли просто в результате бюрократической путаницы, награда не нашла героя. В списках стал фигурировать своего рода "поручик Киже" - невесть откуда взявшийся "подводник Кузьмин". Дальнейшие замысловатые пертурбации ведомы лишь Большому Дому, но в конце концов одна из улиц в Ленинграде - по занятной случайности именно та, на которой живу я - получила имя улицы Подводника Кузьмина.

Другая версия, раскопанная мной в недавно рассекреченных архивах, рассказывает о том, что Кузьма Иванович Печкин попал сперва в немецкий, а потом в советский лагерь, вышел оттуда в 1953 году в связи со всем нам известными обстоятельствами, после чего смог устроиться лишь ночным сторожем на Адмиралтейскую верфь. Далее цитирую документ: "В рабочее время вышеупомянутый К.И.Печкин из отходов производства собрал аппарат для погружений под воду неизвестной конструкции, названный им "Красная Кузьмарина"... 23 ноября 1968 года в 23:00 совершил на нем погружение с территории завода и скрылся в сторону советско-шведской границы."

Учитывая знакомую всем нам маразматичность советской бюрократической администрации, я совершенно легко могу предположить, что улица, на которой мне выпало счастье жить, названа все же в честь именно этого моего родственника. Косвенным образом на это наводит, например, тот факт, что слово podvodnik в переводе с чешского языка означает "плут". А тем, кто разбирается в коллективном бессознательном, многое скажут слова одной старушки, подслушанные одним моим другом в троллейбусе на улице Зины Портновой (о которой, котором, котором и которой речи здесь не пойдет): "Милок, где здесь улица Кузьмы-Утопленника?"

Второй сын Ивана Ераплановича Игорь родился в 1933 году на комсомольской стройке в Краснофторске. Суровое детство его проходило на заводе. Далее следует вполне обычная для тех времен биография: ФЗУ, техникум, институт. Но в 1959 году в нем взыграли загадочные гены нашего семейства, проявившись самым неожиданным образом. Молодой специалист бросает карьеру, жилье, работу, и уезжает в деревню Простоквашино, где устраивается сельским почтальоном. Там он и проработал до самого выхода на пенсию, после чего остался в Простоквашино, где у него был дом, огород, на котором росли потрясающие тыквы и кабачки - некоторые из них даже отправлялись на ВДНХ, правда, соседями, которые втихую воровали их с огорода Игоря Ивановича - и, о чем, между прочим, не упоминает Э.Успенский, познакомившийся с ним в 1977 году, огромная библиотека, около 4000 томов на 14 европейских и азиатских языках, в том числе сочинения Лао-цзы, ксерокопии буддистских трактатов, сочинения средневековых мистиков, русская и европейская классика, книги Г.Торо, Дж.Джойса, Блейка, Ницше, а также Х.Борхеса, Дж.Стейнбека, Э.Хемингуэя и Г.Уэллса - последние с дарственными надписями авторов. Я горжусь тем, что кое-что из этой библиотеки дядя, всегда поощрявший молодое рвение, подарил мне. Книги эти и сейчас у меня на полках.