– Вечно ты головой - в абажур, - сказала с грустью Фрося и пальчиками придержала раскачивающийся белый шар.
– Позвоню в церковь.

– Зачем?
– я вынул руки из решетки.

Она сосредоточенно набирала номер. Меня внезапно затрясло от озноба; хотя я вида не показывал, что волнуюсь, и, наверно, в этом преуспевал, однако в одну минуту устал до изнеможения.

– Можно кого-нибудь из батюшек?
– попросила Фрося.
– Еще нет никого? удивилась.
– Извините, а с кем я разговариваю? Сторож? В таком случае, может быть, вы подскажете, что делать с котятами?

Сосредоточенно она слушала, хотя что можно ответить на такой простой вопрос, и невольно я усмехнулся, а Фрося кивнула несколько раз сторожу, поблагодарила и положила трубку.

К этому времени закипел чайник. Фрося достала чашки - я с равнодушием, безучастно ожидал, и тогда... пока не поздно, - решительно поднимаюсь из-за стола и - объявил, что мне на работу.

– К скольки?

– К девяти.

– Успеешь.

– Я и так опаздываю, а еще на почту заскочить.

– Ну и что, если опоздаешь?

– У меня начальник - женщина, - тогда говорю.
– А с женщинами трудно.

– Да, с женщинами тяжело, - согласилась Фрося.
– Я предпочитаю иметь дело с мужчинами.

Прохожу в коридор и обуваюсь.

– Минуточку, обожди, - Фрося поднесла мне кружку с булочкой и исчезла в спальне.

Ожидая - расслабился, глоток горячего кофе, и - отщипнул от сладкой булочки, тут же захотелось спать, и я зевнул, когда Фрося поднесла котенка.

– Что это значит?
– удивляюсь - и нехотя принял его к себе на руки.

– Это ничего не значит, - язвительно замечает.

Прихожу на почту, в 5-ом окошечке подают телеграмму, читаю: Вы уволены с работы. Иван Антонович. Изображаю улыбку. Работница почтового отделения тоже улыбнулась и показывает:

– Какая у него хорошая шкурка!

Отцепляю когти от рубашки и протягиваю котенка:

– Возьмите себе на шапку.

– Что вы, что вы?
– машет руками.

Выхожу из почты, тут же на ступеньках встречаю девушек: одна в шляпе, у другой - короткая стрижка.

– Предлагаю котенка, - скашиваю глаза, показываю.

– Какая прелесть!
– восхищается девушка с короткой стрижкой.

Другая гладит его - изогнутым краем поля шляпы касается моего лица.

– Очень милый, - сказала, - но нам до обеда мотаться по магазинам, а потом уезжаем в Воронеж.

Я даже разволновался, не ожидал, что так просто может получиться.

– Поднесу его к поезду, скажите: во сколько и какой вагон.

– Будем очень признательны, - говорит девушка с короткой стрижкой и достает из кармана билет, потом очки: - 195-ый поезд, отправляется в 14.40., шестой вагон; очень милый, - повторяет...

Иду дальше, тень от тучки промелькнула слишком быстро, чересчур мимолетно, вскользь, - настроение вдруг превосходное. Подхожу к своему подъезду, спиной ко мне сидит на лавочке соседка Клава, смотрит вверх. Услышала шаги, обернулась. Даже не поздоровалась. Опять подняла голову:

– Сашка!

Поднимаюсь к себе на второй этаж. И здесь слышно:

– Сашка!

Наливаю в блюдечко молока и тычу в него мордочкой котенка. Уже умеет лакать. Я наконец завалился в постель, однако не могу уснуть, думаю, как бы не проспать 195-ый поезд, тогда встал, взял будильник, накручиваю его на полвторого.

– Сашка!
– кричит за окном Клава.
– Принеси зажигалку, ручку, яблоко и кроссворд! Что?

– Я не могу открыть дверь!
– раздается сверху детский голосок.

– На замке такая штучка!
– кричит.
– Вправо два оборота, - объясняет, не влево, а вправо!

– Это как?
– спрашивает.

– Что же это ты такой?

– Какой?

– Будто из деревни.

Выглядываю в окно: показывает, где право, лево, и - снова:

– Зажигалку, ручку, яблоко и кроссворд!

Опять ложусь в постель и с наслаждением закрываю глаза, не успел закрыть, слышу, как царапается рядом...

– Что я тебе - мама?
– спрашиваю и чувствую на одеяле маленький живой комочек, чувствовать его на себе приятно и трогательно, и с этим ощущением начинаю засыпать, тут снова:

– Зажигалку, ручку, яблоко и кроссворд!

Осторожно стаскиваю с себя одеяло с котенком и выглядываю в форточку.

– Клава!
– зову.

Она поднимается с лавочки, цокает каблучками по асфальту.