За обеденным столом Арапов оказался рядом с Шишковым. Чувствуя себя как-то скованно, он не подавал голоса и только слушал, что говорили другие. А говорили о разном — о какой-то знатной даме, которую хватил сердечный удар, и она теперь нигде не появляется, о ночном призраке, будто бы увиденном двумя монахами, когда тот в образе покойного императора Павла поднялся вдруг из земли и побежал по льду через Неву… Ничего интересного. Но вот хозяин обратился к старичку-дипломату:

— Слышал я, будто вы недавно из Лондона вернулись. Что нового там слышно? Между прочим, — добавил он, — племянник мой тоже в Англии жил, при флоте тамошнем состоял, ихним наукам обучался.

— Да? — сделал обрадованный вид дипломат и даже привстал, чтобы выразить Арапову свое восхищение. — Очень приятно быть с вами в обществе. Касаемо же новостей, господа, — продолжал он, потупив взгляд в уверенности, что все сейчас смотрят на него, — то вряд ли могу вас чем-то заинтересовать. Ничего привлекательного. Англия, как и вся Европа, живет страхами перед Бонапартом.

— Ох уж этот Бонапарт!.. — с досадой промолвил Истомин. — Чтоб пусто ему было!

И тут как-то все сразу загорячились, заговорили наперебой:

— Унять бы его надо! Выбросить вон!

— Пробовали — не получается.

— Значит, плохо пробовали. Надо всем сразу навалиться. Нас с союзниками вон сколько! А он, считай, один…

— Мириться с ним надо.

Арапов слушал голоса и вспоминал время, когда он сам вот так же в компаниях возмущался наглым поведением новоявленного предводителя французов. В свое время Павел I уже заключал с ним мир. С приходом к власти Александр I тоже высказался за мирные отношения. Договор остался в силе. Однако миролюбивые акции русского двора не принесли спокойствия Европе. Хуже того, после распада так называемой "второй коалиции" — союза Англии, Австрии, России, Турции и Неаполитанского королевства — Бонапарт повел еще более агрессивные действия. Он бесцеремонно, силой оружия, расширял и укреплял свои позиции в Италии и германских княжествах, все ближе и ближе продвигаясь к границам России.

В Восточной Европе перед лицом Бонапарта Россия, по сути дела, оставалась одна. После тяжелых поражений, нанесенных французами, Австрия вынуждена была согласиться на унизительный для нее мир. Воле Бонапарта покорились и итальянские государства. Что касается Пруссии и соседних с нею немецких государств, то они видели в добровольной покорности Франции единственное средство к… сохранению своей независимости. Бонапарт творил в этих странах все, что хотел. Он дошел до того, что приказал своим жандармам арестовать во владениях Баденского курфюрства члена династии Бурбонов герцога Эгинского. Герцога увезли в Париж, где тотчас после военно-полевого суда отправили на эшафот.

Казнь одного из последних членов королевского семейства Франции вызвала в европейских правящих дворах бурю негодования. Монархи увидели в этом акте угрозу устоям собственных династий и потому воспылали желанием снова взяться за оружие. Англия вступила в переговоры с Россией. Она обещала ей помощь флотом, помощь субсидиями, лишь бы та направила против распоясавшегося узурпатора своих храбрых солдат. Россия не устояла против соблазна. Так стала складываться новая коалиция, третья по счету. А когда складываются коалиции, война становится неизбежной.

Союзники были уверены в своем превосходстве над противником. Что такое Бонапарт? — говорили они. Этот выскочка, объявивший себя императором Франции, просто помешался, мечтая о покорении всей Европы. Он будет, несомненно, разбит. На Дунае против него уже собиралась объединенная русско-австрийская армия для похода в само логово узурпатора. Англичане готовили флот для его разгрома на море.

Поначалу все шло хорошо, удача была на стороне союзников. 9 октября 1805 года английский флот под командованием адмирала Нельсона нанес сокрушительное поражение франко-испанскому соединенному флоту у мыса Трафальгар. Правда, англичанам досталась эта победа дорогой ценой, ценой гибели своего адмирала. Но победа есть победа!

Трафальгарская виктория дала в Петербурге повод к неслыханным ликованиям. Однако радость оказалась недолгой. Уже через месяц с небольшим французы ответили на Трафальгар разгромом русско-австрийских войск под Аустерлицем.

Аустерлицкое поражение союзников (об этом толковали во всех петербургских салонах) было подготовлено австрийским генералом Макком. В то время как русские войска под командованием Кутузова находились на марше, собираясь соединиться с австрийской армией, Макк, снедаемый нетерпением заполучить славу единоличного победителя Наполеона, неосторожно выдвинулся к местечку Ульм, что на Дунае. Наполеон, конечно, этим воспользовался, окружил его армию и заставил капитулировать. Узнав об этом, Кутузов вынужден был отойти назад.

Может быть, дело этим бы и кончилось, но тут в район боевых действий прибыли императоры двух союзных государств, а с ними австрийский генерал Вейротер. Русскому императору Александру сей генерал показался настоящим гением, он внял его советам и приказал Кутузову немедленно начать наступление. В сражении при Аустерлице союзники потеряли треть своей армии. Александр поспешил отвести свои войска в Россию. Что же касается австрийского императора Франца, то он лично явился к Наполеону и заявил, что не намерен больше воевать с доблестной и непобедимой армией его величества. Вскоре между императорами был заключен Пресбургский мир, позволивший Наполеону прибрать к рукам значительную часть владений Священной Римской империи.