Не так в России. На наших родных просторах, если государство желает изъять человека из обращения, оно делает это всерьёз. Достаточно вспомнить знаменитую формулировку «Без права переписки». Заключённый не может встречаться ни с кем, получать и отправлять письма, посылки, бандероли. Его вырывают из общества, встраивают в военизированную систему и перевоспитывают, обучая ходить строем. В новогоднюю ночь как-то показали нам по ТВ праздник «Королева красоты» в девчачьей воспитательной колонии. На этот праздник девы шли строем, ать-два, отмахивая рукой и гаркая песню по команде «Запевай!».

Какое лицемерие: заявлять с трибун, что в наших «исправительных» заведениях людей готовят к нормальной жизни в гражданском обществе, и – лишать их информации об этом обществе, контактов с волей, учить воинской дисциплине, ограничивать количество личных вещей! Так можно воспитать только боевика для хорошо организованной банды или мафии, но не нормального человека.

Итак, посылки. Возможности их получения в зонах всегда были ограничены, ибо «положенность» посылок и бандеролей – важный элемент формирования режимных условий. Для зэка разница между режимами в этом и заключается: чем строже режим, тем меньше посылок, свиданий, денег на ларёк можно получить.

Раньше, пока безработица не превратилась в тотальный кошмар колоний, была ещё разница в видах труда. Общий режим швейничал, усиленный строгал мебель, особый лил чугун в опоки. Впрочем, в конце застоя из-за нехватки объёмов появились и колонии особого режима, занятые швейкой. (Был такой конфуз в Архангельской области: особо опасным преступникам выдали в банный день трусы «в цветочек» их собственного производства, – из-за нехватки стандартных. Воры, конечно, взбунтовались, вышибли администрацию из зоны и заперли ворота. Пришлось с вертолёта сбрасывать им «нормальные» трусы.)

Исправительно-трудовой кодекс 1992 года, избавляясь от некоторых реалий сталинских времен вроде того самого «без права переписки», установил нормы положенности посылок, передач и бандеролей. Обычным заключённым разрешалось получать их от двух до восьми в год, в зависимости от режима; хорошо себя ведущие зэки, выполняющие к тому же нормы выработки на производстве, получали по двенадцать посылок или передач в год на всех режимах.

Через пять лет, в 1997 году вступил в силу новый кодекс, Уголовно-исполнительный. Он был принят Думой под радостные заявления составителей и комментаторов о том, что, дескать, в этом документе сильно возрос демократизм, пополнел гуманизм и вообще расцвет человеколюбия, именины сердца. Но если подробно рассмотреть статьи 121, 123 и 125 нового УИК РФ, обнаруживаешь вдруг, что сталинские гайки приворачивают на место!

Если для воспитанников подростковых колоний и общего режима положение хотя бы не ухудшилось, а по некоторым позициям действительно стало легче, то для других режимов и для тюрем получение посылок вновь ограничилось.

Ввели строгие условия на всех режимах, попав на которые, зэк теперь имеет право получить 1-3 посылки «и бандероли» в год (в год!), чего раньше не было. Облегчённые условия по новому УИК, на которые, казалось бы, должны помещаться те, кто не нарушает режим, тоже оказались не совсем «облегчёнными»: 12 посылок, положенных по старому ИТК для строгого и особого режимов, превратились в 6 посылок плюс 6 бандеролей для строгого и в 4 посылки плюс 4 бандероли для особого. А посылка и бандероль, как знает каждый, две очень большие разницы.

То же самое произошло и с нормами посылок для обитателей тюрем; к тому же в тюрьме исчезла льготная норма для зэков с «хорошим поведением». Хорошо себя ведущий заключённый тюрьмы не может больше рассчитывать на одну посылку в месяц (12 в год); добрые законодатели разрешили ему получать в год 2 посылки и еще 2 бандероли; итого по одному почтовому отправлению в квартал.

Но посылка – вещь не такая простая, как это может показаться на первый взгляд. Чтобы ограничить её получение заключённым на одном конце цепочки, надо ограничить её отправление с другого конца, то есть от родственников и друзей. Но эти родственники, к большому сожалению тюремных начальников, не подчиняются тюремным правилам. Их не остановишь, когда они тащат свои посылки на почту.

Что же делать? Решение элементарное: посылки возвращают родственникам, а чтобы неповадно было нарушать правила, заставляют за возврат ПЛАТИТЬ. Воспитывают законопослушных граждан в тюремном духе, ударяя их рублём.

Можно констатировать: принимая в 1997 году новый УИК РФ, депутаты Государственной Думы проголосовали за воспитание людей в духе «человек человеку волк».

Что обычно кладут в посылки? «Разрешённую» еду, обувь и одежду по размеру дорогого узника, сигареты и чай, лекарства. Некоторые (лекарства) могут быть нужны крайне срочно; некоторые из изделий имеют срок годности. Зная или не зная об ограничениях в количестве посылок, друзья и родственники осуждённого могут сговариваться, кто их посылает, но могут и не сговариваться и, не зная о том, отправлять свои посылки одновременно, например, ко дню рождения или на Новый год. Заключённый получит первую; остальные отправят обратно наложенным платежом.

Таким образом, нарушаются и права вольных людей, например, статья 35 Конституции РФ, согласно которой собственник владеет, пользуется и распоряжается своим имуществом. Гражданин свободно отправляет своё имущество заключённому, и заключённый становится его собственником. А пункт 3 той же статьи 35 гласит: «Никто не может быть лишён своего имущества иначе как по решению суда».

Не позволяют гражданину свободно распоряжаться имуществом, лишают зэка права им владеть, без всякого суда отправляя посылку обратно, да ещё заставляют отправителя платить за это безобразие. А страна у нас большая; если посылка, совершившая вояж из Москвы в Ярославль и обратно, обойдётся гражданину в 50—70 рублей, то за посылку, вернувшуюся из Красноярска, придется платить раза в четыре больше. Для нищего населения это невыносимо; люди перестают посылать посылки вообще, а заключённый окончательно теряет связь с «внешней общиной».